— Десантные шлюпы?
— Один — сам знаешь, вместимость: два человека. Остальные — увы!
— Где вместимость два человека, четверо долетят, — говорю я. — Вам близко. Быстро туда! Юля, под твою ответственность!
Она с ужасом смотрит на меня.
— Четверо? А ты?
— А у меня есть еще одно дело.
Из гипертуннеля вываливается с десяток мелких кораблей врага.
Юля подходит ко мне, касается руки. Наши руки окружает серебристое сияние, и я чувствую, как в меня вливается чуждая сила, растворяясь в крови и цитоплазме клеток. Цертис!
Энергетический шнур между нами бледнеет, истончается и рвется. Юля нетвердо стоит на ногах, я подхватываю ее под руку, и тогда она теряет сознание.
— Витус! — ору я. — Тащи хоть на руках. И быстро! Через пару минут здесь будет только расплавленный металл.
Дважды повторять не пришлось. Я дождался, когда шлюп отделился от «Анастасии» и начал падать вниз и вправо к ближайшему кораблю, и начал настраивать воронку Тракля. «Анастасии» уже ничем не повредить, мертвый корабль. Это дает свободу маневра. Энергии аварийного генератора хватит как раз на один выстрел, которого они не ждут.
Я активизировал Иглы Тракля и почти одновременно увидел корабли метаморфов, исчезающие в аннигиляционной воронке, и раскрывающееся надо мной небо. Это уже было. На линкоре «Святой Владимир». Меня окружило серебристое сияние, цертис покидал меня, вытекая через поры кожи. Я погружался в сон.
Я открыл глаза.
Надо мной потолок корабля в золотистом сиянии ламп. Я вижу лицо Юли, ее губы бледны и слегка дрожат.
— Как ты?
— Кажется, жив. Где я?
— На «Сирано».
Я вспомнил, что это легкий корабль, к которому ушел шлюп с Юлей и остальными.
— Как я сюда попал?
— К кораблю подлетел цертис. Проник внутрь, как-то странно, даже не продиффундировал через обшивку — просто исчез снаружи и появился внутри. Стал уменьшаться в размерах, и появился ты, по-моему, он растворился в тебе.
Я попытался встать, и с помощью Юли это удалось.
— Где метаморфы? — спросил я.
— За последние пятнадцать минут ни одного корабля.
— Неужели победа?
Юля кивнула и улыбнулась.
— Победа!
Мы дождались основного флота Кратоса, который сменил нас у гипертуннеля, и отправились в обратный путь. Да, это победа. Горькая, далеко не блестящая, но все равно победа. На Кратос возвращается менее трети тессианского флота.
Мы то и дело встречаем корабли Империи. Страдин выводит к туннелю практически весь флот.
А я изучаю историю медицины, присланную по моей просьбе мамой. Похоже, мои догадки подтверждаются.
Церемонию введения в должность обставили пышно, с салютом и народным гулянием, по-моему, совершенно неуместным во время войны. Все говорили о победе, но я нисколько не тешил себя надеждой, что это последнее сражение. После того, как глотка у меня устала от речей и интервью, а ладонь от рукопожатий, был еще прием и банкет. По должности я обязан находиться рядом с императором, так что мне не составило труда вызвать его на конфиденциальный разговор.
Он привел меня в свой кабинет, подошел к окну, садиться не стал, так и стоял, держа бокал Шампанского. Мне тоже пришлось стоять.
— Ну что, доволен? — спросил он.
— Нет.
— Ну, на тебя не угодишь. В чем дело?
— Вы уводите флот с орбиты Кратоса.
— Да. И что не так?
— Не оголяйте планету.
— В систему Кратоса один путь — через гипертуннель, зачем держать корабли на орбите?
Он прав, конечно, это единственный путь, но сердце неспокойно.
— Предчувствия, — честно сказал я.
— Предчувствия или видения?
— Вы уверены, что другого пути нет?
— Есть. По прямой от Тессы. Пятьдесят лет лету.
— Государь, оставьте на орбите хотя бы небольшой гарнизон.
Он задумался.
— Хорошо, к твоим предчувствиям стоит отнестись серьезно.
Герман Маркович встретил меня чуть не с распростертыми объятиями и подобострастной улыбкой на губах. Я раньше не подозревал его в сервильности. Только теперь я осознал, какую власть получил.
— Что с вами, Герман Маркович? — поинтересовался я.
Подобное поведение некоторых представителей человечества настраивает поиздеваться над ними.
— Ничего, все в порядке, Даниил Андреевич.
Обращение убило меня окончательно, я пожалел, что пришел.
Мы сидим за столом, сервированным под лозунгом «все лучшее дорогому гостю», только я не в своей тарелке, рассеянно тыкаю вилкой в приготовленное сложным образом мясо.