От этих мыслей меня отвлек яростный свист. Это, без сомнений, был Вовка, только он свистел так противно. Значит, большая охота началась! Резко развернувшись, я погнал на свист, потом, опомнившись, начал забирать к пятачку, где своего последнего клиента ждал отстойник. К первому свисту присоединился второй, потом и третий. Это действительно стало напоминать травлю зверя, во всяком случае, по звукам. У проносящихся мимо домов начали хлопать двери. Жители поселка, которые собирались насладиться дневным сном, были немилосердно вырваны из объятий Морфея и выходили, чтобы выразить свое неудовольствие. Но, конечно, не успевали, ибо велосипедисты были стремительны, как молнии.
Выехав на оперативный простор, я увидел лютую погоню. Мишка держался хорошо! Его неестественная худоба была обманчива, на самом деле парень был крайне выносливым. Не размениваясь на крики и переругивания, он держал темп, и преследователи начали отставать. Бросив взгляд на часы, и поняв, что у нас в запасе куча времени, я приготовился к долгой погоне.
Перекрестив траектории, я почти успел ухватить Мишку за рукав футболки, но он проскочил мимо, теперь я встал во главе колонны преследователей. Азарт погони быстро подавил всю лень и усталость, я и правда начал напоминать себе борзую. На соседней улице раздался свист. Это подтягивались другие казаки.
— Перекрыть Карпинского и Лучевую, — хрипло крикнул я друзьям названия улиц. Так у Мишки остался бы лишь путь к озеру с тормозящими движение песчаными берегами. Это же понял и Мишка: коротко рыкнув, он резко повернул налево и устремился в прорыв блокады.
За мной образовалась целая стая велосипедистов — правилами игры заключенным было разрешено следовать за казаками, но при одном важном условии. Пойманные разбойники не имели права как-либо мешать казакам в погоне, ни словом, ни делом. По результатам некоторых прошлых игр тем, кто это условие нарушал, присуждалось техническое поражение. Учитывая то, что поражение присуждалось всей команде, нарушителей гнобили долго и качественно, как свои, так и чужие.
Прорыв, кстати, Мишке, удался — он резво проскочил мимо Насти, которая так старалась его поймать, что угодила в кювет. Игорь остановился, чтобы помочь сестре, а мы с Вовкой продолжали погоню. Терпение всегда вознаграждается — рано или поздно удача Мишки должна была закончиться, и закончилась она бесславно. Когда последний разбойник просвистывал мимо очередных кустов, из них вывалился пьяный дядя Леша, бормочущий про перемещение Юпитера. От неожиданности и резкого увеличения количества перегара в атмосфере, Мишка резко повернул руль и, подскочив на кочке, завершил свой доблестный побег в зарослях терновника. Оттуда мы его и достали.
Глава V
После гонок на велосипедах всегда ешь в три горла. Но мне было тревожно, поэтому я вяло поковырялся вилкой в рисе с котлетами и пошел в свою комнату. Поскольку мы поймали всех разбойников, а до обеда оставалось еще полчаса, мы с Вовкой сгоняли к шалашу у станции. Машки в нем не было. А еще в углу шалаша была немаленькая паутина.
— Сколько нужно времени пауку, чтобы сплести такую махину? — задал я вопрос. Вовка ответа, конечно, не знал. Так или иначе, мы пришли к выводу, что в шалаше Машка не ночевала. Стало еще тревожнее. И вот, глядя в окно, я думал, где она еще может быть. В принципе, волноваться пока не стоило, потому что Машка часто гуляла по несколько дней. Но у нее было любимое убежище, в которое она не вернулась. И еще мое «шестое чувство» твердило мне, что что-то не так.
Немного переварив обед, я поехал за Вовкой и сказал, что нам стоит съездить проверить, не ночевала ли она дома. Мы доехали до ее участка, открыли калитку и заехали внутрь. Машкин участок напоминал амазонские джунгли — куча растительности и одна маленькая тропинка. Постучавшись в окно, занавешенное несколькими видами папоротников (по-моему), мы спросили у ее мамы, где Маша. Та пожала плечами и сказала, что, наверное, где-то гуляет.
Отъехав от участка, мы с Вовкой договорились не волноваться как минимум до завтра. Для того, чтобы не волноваться, мы поехали к станции купить шоколада, а заодно еще раз заглянули в шалаш. Там было уже две паутины.