Темный силуэт печки с трубой, направленной в небо, был угнетающим, он навевал какую-то древнерусскую тоску, которую мы даже не могли объяснить, просто чувствовали. Тоска тоской, но нас привлекала слава археологов!
Почуяв, что здесь возможна добыча, мы забыли про духов, привидений и прочую антинаучную ерунду. Разбив участок на три одинаковых куска, мы обыскали его полностью, после этого взялись за развалины дома. Испачкав руки черным (почему-то за пару лет и зим зола, угли и труха никуда не делись), мы, подобно самому известному в мире археологу Индиане Джонсу, пытались найти артефакты прошлого! Первому повезло Вовке — он нашел оплавившийся стеклянный шарик от люстры. Потом победно вскинула руки Машка — ей досталась чугунная печная заслонка, которая валялась недалеко от самой печи.
Самая главная находка, однако же, принадлежала мне. Я нашел искусно замаскированную дверь в подвал! Под густым слоем сажи (в которой я вымазался практически полностью) была фальшивая половица, под которой, в свою очередь, была металлическая бронированная дверь. Как мы ни тужились, мы не смогли ее вскрыть, поэтому просто накрыли половицей, снова присыпали сажей и накидали углей.
Сон немного отступил, но какое-то неуловимое шестое чувство призывало меня вернуться домой. С раннего детства это шестое чувство уберегало меня от опасностей, и я привык ему доверять. Когда я рассказывал о нем другим, надо мной лишь смеялись, и только мама восприняла это всерьез и настойчиво сказала, чтобы я доверял ему.
— Я домой, ребят, глаза слипаются, — соврал я, намереваясь уйти.
— Я тоже, — сразу подхватил Вовка, который, похоже, действительно засыпал на ходу.
— Уверены? — спросила Машка, — Это будет оч-чень интересный особнячок, и всего-то пятьсот сорок метров отсюда. Там точно что-то есть, наверное приведения, я слышала голоса прошлой ночью.
— Уверены, Маш, спасибо. В другой раз, — подвел итог я, махнул рукой и пошел к дому, — У нас еще здесь подвал невскрытый остался.
Вовка поплелся за мной. Сначала мы весело перешептывались, потом затихли. Снова стало страшно. И расхотелось спать. Звезды таинственно сверкали над головой, а язык темной дороги неохотно разворачивался перед нами, видимый лишь на небольшом расстоянии. Мы попрощались у его участка, и я уже один пошел к своему.
В голове моей почему-то вертелись мысли про то, насколько же стар мир, в котором мы живем. Электрические фонари появились всего сотню лет назад, в Подмосковье и того позже, а в некоторых российских деревнях до сих пор их нет. И сейчас, как и много веков назад, с наступлением ночи жилища людей окутывались беспросветной вуалью тьмы. И лишь собаки всегда были с нами и охраняли нас, — подумалось мне, когда я увидел Бена, лежащего возле калитки в той же позе, в которой я его оставил.
Раскрыв калитку, я снова переступил через длинное шерстяное тело, и, поддавшись приливу нежности, погладил его своими черными руками. Бен недоумевающе посмотрел на меня, отряхнулся и медленно положил голову на лапы, чтобы снова заснуть. На цыпочках я подошел к тропинке, ведущей в дом, как вдруг из-за спины у меня раздался хриплый голос.
— И куда это мы собрались в столь поздний час?
Я медленно обернулся, уже догадываясь, кому принадлежал этот голос. Дед Максим! Он был очень непростым человеком. Ворчливый, недовольный, с тяжелым взглядом и характером. Я всегда его побаивался и старался избегать. Это было трудно, если вспомнить, что на даче он был хозяином и жил здесь круглый год. Еще родители рассказывали, что он воевал во время Великой отечественной войны. Его женой была баба Паня — полная противоположность, солнечная, ясная, улыбчивая. Почему же мне этой ночью попалась не она?
— И откуда? — продолжил дед Максим. Я безмолвно стоял и смотрел ему в глаза, пока он не рявкнул, — Отвечать!
— Я… Это… Гулял… — с трудом выдавил я.
— Хорошая у тебя гулянка, в два часа ночи, — ухмыльнулся он, — да еще и в саже весь измазался. Я оглядел себя и понял, что влип. Объяснить мое внезапное почернение родителям было невозможно. Видимо, у меня все было написано на лице, поэтому дед Максим продолжил, — Значит так. Выдавать я тебя родителям не буду, но диверсант из тебя никакой — выдашь себя сам. Быстро к колодцу.
Легкой рысью я протрусил к колодцу. Под руководством деда пришлось раздеться практически догола и вымыться ледяной водой, чтобы от сажи не осталось и следа. После этого он дал мне хозяйственное мыло, чтобы я застирал одежду. С кофтой и безрукавкой фокус прошел, а вот со штанами не срослось. Достав полотенце, дед Максим протянул его мне и забрал мои штаны.