Антон пожелал им того же и, пригнувшись, забрался в трещину. Луч его фонарика растаял во мраке.
***
Оставив задел позади, они стали подниматься вверх. Вьетнамец шел впереди, освещая путь фонариком. Перед глазами Валеры то и дело мелькала его волосатая макушка. Монтер двигался уверенно, хорошо выверенным шагом. Складывалось впечатление, что он перестал бояться или его воодушевляла мысль о возвращении в безопасные тоннели метро. Валера и сам думал о том же. Он поднимется к машине и свяжется с диспетчером. На этом его дежурство будет окончено. Не важно, кто напал на Алексеева. Бродяга это или обходчик – его схватят и посадят лет на двадцать… или на кол. Зависит от того, кто найдет его первым, – милиция или военные.
Валера опомнился. Слишком рано расслабился. Сначала нужно выбраться. Тот, кто расправился с капитаном, по-прежнему где-то внизу. Он мог подстеречь их в любом из заделов или напасть со спины. Чанг Фу внезапно повернулся и не сбавляя скорости произнес:
– Тяжело идти, начальник?
– Да.
Вьетнамец смахнул с морщинистого лба градины пота.
– Подниматься всегда тяжелее, чем опускаться.
– Как в жизни, так и в спорте, – согласился кинолог.
Он вдруг ощутил сильную усталость. Кажется, прошла целая вечность с тех пор как они спустились сюда. Странно, что он почувствовал это только теперь. О какой там глубине говорил Кравцов? Семьдесят метров? Господи, скорей бы глотнуть свежего воздуха. Как люди вообще могли тут работать сутки напролет по шесть дней в неделю без солнца и домашней пищи. Не удивительно, что кто-то сошел с ума и стал пускать коллегам кровь.
Хорошо бы сейчас не наткнуться на этих маньяков. Валера еще в заделе снял автомат предохранителя. Если кто-то попытается на него напасть, он сразу отпустит поводок, а там уже не важно, носят отморозки средневековые доспехи или кевларовые бронежилеты. Калашу все равно. Он в угоду обладателю везде красную дорожку простелет.
– В чем дело, начальник? – спросил вьетнамец, поймав его настороженный взгляд.
– Ты ногами хорошо работаешь?
– Да, начальник. И головой.
– А кулаками?
– Ладонями и пальцами. Боитесь, на нас нападут?
Валера озабоченно кивнул. Чанг Фу в ответ мягко улыбнулся.
– Им же хуже.
Внезапно монтер оторвался от земли, подпрыгнул на добрый метр и, оттолкнувшись ногой от стены, крутанулся в воздухе. Валера замер в изумлении. Опомниться не успел, а коренастый человечек уже стоял в другом месте, деловито поглаживая бородку. Чтобы носитель экзотического боевого искусства работал за копейки в метро – такое возможно только в России. Едва ли Чанг Фу представлял, какими возможностями располагает. Давно бы нанялся в какую-нибудь элитную школу, где детишки богатых родителей учатся отрабатывать смертельные приемы.
Кстати о детях.
– Послушай, – вежливо попросил Валера, – не мог бы ты потренировать моего сына? Он у меня модельер, одним словом, – тюфяк. Пропадет ведь парень.
– Можно, начальник.
– Вот и хорошо. О цене договоримся.
– Пусть сначала подготовится. Больше риса, сои, кунжута и овощей. Час на разминку утром и вечером в течение месяца. Я вам упражнения напишу.
Валере стало жаль добряка-азиата.
– Послушай, приятель. Что ты здесь забыл? Мог бы неплохо зарабатывать. Зачем сидишь в этой дыре?
– Я работал… – вьетнамец понуро кивнул. – Пять лет в клубе товарища Сахарова на Барвихе. Много людей тренировал. Платили мало. Потом растяжение сильное получил. Доктор сказал, что не смогу заниматься как раньше и меня выгнали.
Валера покачнулся. Овчарка неожиданно рванула вперед, едва не вывихнув ему запястье. Тоннель огласил яростный лай. Нацелив автомат в темноту, он подал сигнал спутнику, но Чанг Фу не нуждался в предупреждениях, успев занять боевую стойку. Луч фонарика осветил массивную фигуру вышедшую из задела. Сверкнули полосы сигнального жилета. Человек был вооружен. В правой руке он держал фомку.
– Не стреляйте! – послышался торопливый голос. – Это я…
Валера опустил автомат и присмотрелся. Пухлое лицо Бычкова в свете фонарика казалось совсем гротескным. Ожог на щеке напоминал глубокий провал. Для человека, которого едва не пристрелили, здоровяк выглядел чересчур спокойным.
– Что ты тут делаешь? – спросил Чанг Фу, удивленный появлением громилы-монтера не меньше Валеры.
– Я пошел за вами… Думал, что смогу помочь. Говорят, здесь небезопасно.
– Поэтому ты гуляешь в темноте один?
– Мой фонарик сломался. – Бычков вытащил из-за пояса серебристый цилиндр и щелкнул выключателем. – Видите? Я собирался вернуться назад и вдруг увидел вас.
Монтер оглянулся в пустоту, облизнул высохшие губы и поманил обоих пухлым пальцем.
– Пойдемте. Я думаю, вас это заинтересует.
– Что такое?
– В общем, я тут кое-что нашел. Это в другой стороне от выхода.
– Что ты там нашел? – нахмурился Валера, не отводя взгляда от фомки.
– Пойдемте. Я покажу.
***
Лейтенант осторожно ступал среди гладких камней. Под ногами скрипела известь. Свод по краям пещеры плавно соединялся с полом. В потолок упирались драпированные каменные плиты, отколовшиеся когда-то и теперь сросшиеся благодаря натечным отложениям. Три такие колонны держали свод. Когда он жил в Домодедово отец иногда водил его в Сьяновские каменоломни, так что опыт исследования пещер у него уже был. Главное в таких местах смотреть под ноги и не спешить.
Антон подошел к стене и провел по ней ладонью. Действительно, как стекло. Луч фонарика коснулся бледных жил слюды, оплетавших камень подобно вьюну. Кое-где у основания стен попадались пласты ломкого известняка. Значит, раньше здесь была вода. Он осветил стены в глубине, обнаружив там два прохода. Повсюду лежали осколки твердой породы. В основном это бы не камень, а карст и глина. Тем не менее, ни о каких пещерах так близко от поверхности и речи быть не могло. Большинство провалов и карстовых воронок, о которых говорят в новостях, образуются благодаря пустотам в высохших известняковых массах. Порой такие разломы уходят в толщу карста, но чаще просто в зыбкую почву. Пещеры же находятся на глубине нескольких километров и с поверхности до них не добраться.
Впрочем, на данном этапе расследования геология интересовала его меньше всего. Антон посмотрел на спутников. Кравцов и Сехно стояли неподалеку, с трепетом осматривая каменный зал.
– Мне здесь не нравится, – пробормотал верзила. – Как в могиле. Под землей должны жить только черви.
– Волшебное место, – полушепотом произнес Кравцов и, заметив устремленные на него взгляды, добавил: – Не думал, что когда-нибудь увижу нечто подобное. Отец рассказывал, как однажды при заложении новой станции нашел пещеру. Хороший был бригадир. Где только не бывал. Исходил метро вдоль и поперек.
– Нам бы твой отец сейчас пригодился.
– Он давно умер. Я тогда еще даже в метро не работал.
– Посмотрели и хватит. Не забывайте, скоро здесь появятся патрули. – Антон указал на разлом в стене, который рассекала глубокая трещина, тянувшаяся по своду через всю пещеру и дальше к выходу. – У нас в запасе не больше двадцати минут. Потом вернемся.
Антон извлек из кармана куртки мобильный телефон, установил на секундомере таймер и задал сигнал. Они быстро осмотрели пещеру, но не нашли никаких следов пребывания в ней человека. Оставались проходы. Заглянув в трещину, Антон увидел внутри две серпантинные дорожки и пропасть между ними. Дальше пролом заметно расширялся.
Антон шагнул внутрь и ухватился за выступы. Повсюду известняк и глина. Опасная будет прогулка. Единственная опора под ногами заскрипела. Постояв с минуту на месте, он убедился, что уступ выдержит, и стал двигаться дальше.
– Я туда не пойду, – воспротивился Кравцов. – Думаете, здесь вообще кто-то сможет пройти?
– Он прав, – добавил Гнат. – Возможно, Алексеева утащили в одну из тех нор.
Лейтенант прижался к стене и короткими шагами двинулся вперед, освещая путь фонариком. Уступ оказался крепче, чем он думал. Вскоре к нему присоединился Гнат.