– Прости. Мама говорит, что я должен всегда держать его при себе.
– Скажи спасибо маме. Теперь он знает, где ты живешь.
Дима пошутил, но Костя не на шутку испугался. Приняв дрожащими руками промокшую книжечку, он поспешно спрятал ее в карман штанов. Василий тем временем рылся в вещах и слушал разговор друзей. Как дети малые: «Я же просил», «Мама говорит». Противно слушать.
Заглянув под стол, сбросив кипы влажной одежды, он резко отшатнулся, да так, что едва не опрокинул Костю.
– Боб, – на одном дыхании выдал Василий.
– Что ты делаешь? – спросил Дима.
Василий подошел к столу и, сняв острием тесака целлофановый пакет, присмотрелся к лежащему под ним детскому рюкзачку.
С картинки на него уставилась знакомая рожа. Вот уж где не ожидал встретить желтого ублюдка. Василий поежился, отогнав звучащую в голове песенку. Это какое-то проклятье. Даже под землей от него не скрыться. Отшвырнув рюкзак в сторону, он заглянул под стол.
– Может, скажешь, что ты делаешь? – переспросил Дима.
– Ствол ищу. Он мента завалил. Где-то здесь по любому должен быть один.
– Сомневаюсь, что тут можно стрелять.
Выудив из кучи хлама кремовую кожаную сумку, Дима свалил в нее все зажигалки и коробки спичек какие смог найти. В куче хлама было много фонариков, но рабочими оказались только три. Один из них – громоздкий и тяжелый – принадлежал Диме. Кроме того, оставались еще два сухих фальшфейера, которые он засунул в нагрудный карман комбинезона. Если правильно этим распорядиться, света хватит надолго.
– Уходим, – распорядился Дима, повесив на плечо сумку.
– Подожди. С пистолетом безопаснее.
– В пещерах стрелять нельзя. Даже кричать опасно. Нам обвал не нужен.
Василий схватил сумку и молча зашагал обратно, но у выхода остановился. Внимание его привлек комок шерсти, шевелившийся в углу пещеры. Лоснящийся бок, поросший черным волосом, часто вздымался и опускался. Тонкие лапы вздрагивали. Даже на последнем издыхании животное продолжало цепляться за жизнь.
Из всех зверей Василий с детства испытывал симпатию только к собакам, предпочтительно бойцовых пород. Эта была все еще жива. Он бережно перевернул огромную тушу наконечником тесака и отшатнулся. Свод крипты огласил пронзительный писк. Костя включил фонарик. В углу они увидели тело гигантской крысы. Гноящиеся глаза размером с мячик для гольфа вылезали из орбит. Обрубок хвоста забил по стене. Василий замахнулся и ударил крысу по шее тесаком. На пол брызнула пенистая кровь. Треугольная голова укатилась под стол. В посмертной судороге тело попыталось встать, но перевернулось на спину и заболтало лапами.
Выбежав во внешний зал, они не останавливались до тех пор, пока не достигли прохода. За поворотом шумела вода. Дима толкнул Василия к выходу и приготовил нож. Больше их врасплох не застигнут. Теперь у них есть свет, запас еды и оружие. Даже если обитатель пещеры был жив, легко с ними справиться у него уже не получится.
Завернув за угол, они вышли на уступ. Сверху во мрак неслись массы грязной воды и пены. Слева был обрыв. Направив фонарик вправо, Дима осветил причудливый тоннель, с одной стороны отгороженный камнем, с другой стеной воды. Высеченная в карсте серпантинная тропинка тянулась под каменным козырьком.
– Я пойду первым, – объяснил Дима. – Когда выберемся наверх, смотрите в оба. Если увидите его раненного или мертвого, не приближайтесь. Это относится к тебе, Василий.
– Как скажешь, БОСС.
Карст был покрыт скользкими зеленоватыми наростами. Узкий уступ завален песком и осколками камней. Дима двигался медленно, прежде чем сделать новый шаг, прощупывал место, куда собирался наступить. У него был один шанс и одна жизнь. Даже если внизу нет подводных камней, подняться из бурлящего потока по скользким стенам невозможно. Человек, упавший во мрак, останется там навсегда. Дима то и дело оглядывался на Василия и Костю. Оба плелись позади. Он их ободрил. Пообещал свободу. А что еще он мог сказать? В действительности задача казалась ему невыполнимой. Василий, скорее всего, застрянет в первом же узком рукаве. Костя пролезет где угодно, но едва ли сможет хотя бы раз подтянуться и тем более забраться на высокий уступ. К тому же в случае опасности на них нельзя было положиться. Они были обузой для него. Легче забрать еду, оружие и двигаться дальше – быстро, методично, ни на что не отвлекаясь. До этого в одиночку он преодолел большое расстояние и сделал это меньше чем за полчаса. С балластом же каждые десять метров будут даваться с большим трудом.
Дима старался не думать о плохом, пытался концентрироваться на проблеме, но предательские мысли не отступали. Вопрос жизни и смерти – самый насущный вопрос. Бросить их он все равно не посмеет. Или все-таки посмеет? Пробираясь дальше по уступу он думал о доме, о родителях и о том на что готов пойти, чтобы увидеть их снова.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ – УЗКАЯ ГРАНЬ
Повитый пеленами,
Срываемыми смертью, вверх иду,
Подземными измучен глубинами.
Данте Алигьери, «Божественная комедия»
Константин Леонидович Маслобойщиков был деловым человеком. Высокая должность не позволяла ему проявлять панибратства и сантиментов. Его боялись, ему выражали почтение, почти как императору. Шелковая рубашка, отглаженные брюки, легкий черный плащ и начищенные до блеска туфли придавали ему еще больше величия. Шагая по коридору, он с наслаждением наблюдал, как немногочисленные работники в страхе расступаются перед ним. Старые уборщицы так и вовсе склоняли головы, едва заслышав стук каблуков. Такая уж у него была должность – держать всех в подчинении. Сейчас он был царь и Бог, но если что-то случится, если кто-то допустит непоправимую ошибку, отвечать придется ему и только ему. Константин Леонидович это понимал, и действовал с предельной жестокостью. Ведь жизнь у каждого одна и всяк хочет ее прожить с максимальной выгодой.
Завернув за поворот, он вышел в узкий облицованный белым кафелем коридор. Пожилая уборщица, мывшая там пол, в страхе вжалась в стену, да так, что спина хрустнула. Все-таки приятно быть начальником. Вот бы жена так его боялась. Константин Леонидович поморщился, вспомнив супругу. Очередная меркантильная провинциалка, ошалевшая за два года жизни в столице. Первые полгода после свадьбы завтрак в постель, обед и ужин по расписанию, «Дорогой тебе сделать массаж?» и так далее. Потом адаптировалась, нашла каких-то тупоумных подружек точно так же сосущих кровь из своих мужей, и покатилось… Бутики, рестораны, заграница и истерики. «Дорогой, тебе следует сбросить вес», «Как же я устала лежать на диване», «Почему ты задерживаешься допоздна?», «Ты меня не любишь?», «Где мои подарки?».
– Вот стерва! – вслух рявкнул начальник, бросив неосторожный взгляд на уборщицу.
Старуха вздрогнула и удивленно покосилась на него.
– Нет. Это я не вам. Продолжайте, – бросил он через плечо, убыстрив шаг.
Константин Леонидович был не из тех, кто хвастается большой зарплатой, а она была очень большой, соразмерно ответственности. Стерва-супруга сжирала почти половину доходов, тем не менее, у него оставалось достаточно средств, чтобы жить так, как хочется. Казино, любимая китайская кухня, раз в полгода Таиланд, заправка Хаммера и другие прелести жизни. Он не хотел всего этого лишиться по вине непутевых обходчиков. Константин Леонидович усмехнулся.
«Непутевые путевые путейцы», – пришел в голову начальника ребус. Угадайте, о ком идет речь. Вечно эти проныры суют нос не в свои дела. Чего стоит хотя бы недавно прославившийся разведчик из бригады Воронцова. Хватило же ума сопляку полезть вниз, да еще попасться патрульным. А сколько еще подобных «исследователей» мечтают устроиться на работу в Службу пути и бороздить подземелья. Невдомек им, что это грязная, трудная и неблагодарная работа. Романтикам там не место. Скольких еще придется уволить по статье, прежде чем под сводами тоннелей воцарятся мир и порядок.