– Мы не вернемся назад. У нас два фонарика работают на пределе, а до ближайшей развилки далеко. Не бойтесь. Только представьте, что на другой стороне выход. Стали бы вы тогда здесь сидеть?
– Что значит – фонарики на пределе? Я видел в твоей сумке два аккумулятора.
– Они намокли. Здесь света у нас больше нет. Так что кончай болтать и ползи за мной.
Василий посуровел, но счел разумным промолчать. Дима закинул сумку за спину и пополз дальше. Руки погрузились в холодную воду. Пол был покрыт скользким илом и тянулся под уклоном. Дима прополз десяток метров, прежде чем локти погрузились под воду. Свод над головой плавно закруглялся. Будет здорово, если не придется нырять. Он на всю жизнь запомнил болтанку в русле подземной реки. Здесь вода стояла, но от этого тоннель не становился менее опасным, в первую очередь потому, что назад дороги нет. На другом конце действительно был путь наверх, и тоннель необходимо было пройти.
Чем дальше они ползали, тем сильнее становилось зловоние. Диме это место напоминало канализационную трубу, в которую он однажды отважился забраться в Раменках, надеясь, что она приведет его к подземному городу. Трудно представить, сколько глупостей он успел натворить за десять лет своего диггерства.
Тоннель некоторое время тянулся прямо, но затем стал спускаться вниз. Свободного пространства над поверхностью становилось все меньше. Опираясь на левую руку, держа фонарик и зажигалку в правой, Дима чувствовал, как растает глубина. Вода поднималась, и тело дюйм за дюймом сковывал холод. Стены сужались. Через минуту они уже могли идти, согнув колени. Когда вода подобралась к поясу Дима забрал у Василия вторую зажигалку.
– Не нравится мне это, – забеспокоился верзила. – Может, повернем, а?
Дима раскрыл рот, собираясь ответить, поскользнулся и едва не ушел под воду. Василий сразу притих. Стало еще глубже. Расстояние между сводом и водой оставалось прежним. Опускался только пол.
– Когда ты проснулся, почувствовал вкус ванили? – спросил Дима, оглянувшись на него.
– Да.
– И ты слышал свист, когда на тебя напали?
– Ну, допустим.
– Чтобы усыплять жертв он использует какой-то парализующий газ. Наверное, очень сильный, потому что я спал как убитый, даже когда меня тащили по воде. А ты, Костян? Как ты попал в клетку?
– Я проснулся там.
– К чему ты клонишь?
– Хочу понять, как далеко от поверхности мы находимся, – объяснил Дима. – Сначала он замуровал нас. Я ушел на поиски выхода, а Костя остался в тоннеле. Убийца забрался обратно и усыпил Костю…
– Он пришел не из тоннеля, – раздался приглушенный голосок. – На меня напали со спины, когда я был в пещере.
– Подожди! Как ты сказал? – встрепенулся Дима. – Значит, есть еще один выход. Что ж ты раньше молчал?
– Какая разница. Я все равно не знаю где он. Мы ведь и так идем наверх.
– Хорошо, – вернулся к тому с чего начал Дима. – Давайте представим, что он усыпил Костю и перетащил его в грот за водопадом, а потом пошел ловить меня. Я к тому времени уполз от выхода метров на сто в большую пещеру.
– Хочешь подсчитать, сколько времени у него могло бы все это занять? – смекнул Василий.
– Вот именно. Ты мне очень поможешь, если назовешь примерный временной интервал между Костиным прибытием в клетку и моим.
– Это что задача? – растерялся Василий. – Не могу сказать ничего конкретного. Я проснулся от его нытья, отвесил ему подзатыльник и уснул. Потом меня разбудили шаги. Принесли тебя и положили в клетку. Это все, что я помню.
– А я долго потом спал?
– Минут пять.
– Плохо, – вслух подумал Дима, разгребая рукой зеленоватую кашицу, и обратился к другу. – А ты, Костян, после того как проснулся, долго сидел один?
– Минут двадцать, – после затяжного молчания произнес паренек.
– Ну и что мы выяснили? – спросил Василий, хватаясь за осклизлые стены. – Никто ничего не знает, никто ничего не помнит. Тоже мне сыщик.
– Кое-что я все-таки узнал, – добавил Дима. – Даже очень сильному человеку неудобно тащить тело по таким узким перелазам. Считай сам. Полчаса он потратил на меня и еще столько же на Костю. От пещеры до поверхности совсем недалеко.
– Мне кажется, мы тут уже сутки ползаем, – произнес Василий.
– Разумеется, мы ведь не знаем коротких путей.
– Не мы, а ты. Ты вообще ничего не знаешь.
Дима счел разумным промолчать, пока верзила снова не завелся. Внезапно пол опустился так низко, что ему невольно пришлось остановиться. Протоптав пространство впереди ногой, Дима стал осторожно спускаться вниз. Ледяная вода поднялась до груди. Стало трудно дышать.
– Что это? – заволновался Василий.
– Тут очень глубоко. Ступайте осторожнее, – предупредил Дима.
С этого момента коридор потянулся вниз. Дима в полной растерянности шагал вперед, поднимая фонарик все выше. Впереди над зеленоватой поверхностью густился мрак. С потолка бледными макаронинами свисали множественные наросты. Дима пытался держаться за стены, но руки все время соскальзывали. Еще немного и придется плыть.
– Мы утонем, – всхлипнул Василий, перебрасывая сумку на другое плечо. – Тут так глубоко. Нужно повернуть и все обдумать.
– Если вернемся сейчас, дойти до конца не хватит смелости.
– По-твоему, лучше утонуть?
– Ты тонешь?
– Нет… пока…
– Тогда помалкивай.
Дима знал, что говорит. Стоит одному сделать шаг назад и сработает инстинкт самосохранения. Без сильного лидера все потянутся за беглецом. Василий и Костя были в шаге от побега, а лидером Дима, увы, не стал. Он понимал, что не сможет их удержать, но, что еще хуже, не сможет заставить себя последовать за ними. Снова остаться в одиночестве он боялся, поэтому как мог старался ободрить спутников. Дно может и опустится ниже, зато вода не покроет тоннель целиком. Он один узнал секрет сифона, когда наблюдал за колышущимся пламенем зажигалки. Не бывает ветра без воздуха. Между поверхностью и сводом должно оставаться пустое пространство.
С конца цепочки раздался всплеск и фырканье. Дима и Василий оглянулись. Костя барахтался в воде, выплевывая склизкую корку.
– Я не могу дальше идти… – пожаловался паренек, хватаясь за стены.
– Чувствую, как дно поднимается, – откликнулся Дима, заметив искру надежды, вспыхнувшую в глазах паренька.
– Правда?
– Нет. Стало еще глубже, – прорычал верзила.
– Я поворачиваю назад, – раздался возмущенный голосок.
– Нет. Костя, подумай, что скажет твоя мама. Она будет жать тебя дома. Если отступишь сейчас, родители купят гроб и зароют его пустым в память о пропавшем сыне.
– Да ты поэт, мать твою, – с полным ртом воды ухитрился пробулькать Василий, из последних сил удерживая на плече сумку.
– Поэт стихи сочиняет.
– Вы меня вообще слышите? – во всю глотку завопил Костя, прилипая щекой к стене. – Я не достаю ногами дна! Я не могу идти!
Хватаясь руками за потолок и стены, шаг за шагом они пробирались вперед, теряя днище. Теперь ноги действительно свободно болтались под водой. Зловонная водица подбиралась к губам. Дима срывал ногтями пласты мха и уже готов был нырнуть, как вдруг подошва кроссовки коснулась твердого предмета, и это был не камень. Дно коридора потянулось вверх. Стены раздвинулись. Свод опустился. Вверх уводил ровный узкий проход, испещренный паутиной глубоких трещин.
Им опять повезло. Последнее время это случалось бессовестно часто. Все его тело было покрыто синяками и ранами, его мутило от грязной воды в желудке, кости ломило от холода, но он был жив. Прошел весь путь от начала до конца. Не сложил голову на полку в пещере за водопадом. Не дал сломать себе позвоночник. Не утонул и не задохнулся в тесных тоннелях. Он был жив, потому что не сдавался.
– Так прав я был или нет? – спросил Дима. – Мы выбрались, а впереди нас ждет выход, теплая постель и вкусная еда.
– Да. Ты был прав, – виновато буркнул Василий, толкая сумку.
Не похоже чтобы он сильно обрадовался. Во всяком случае, эта крошечная победа не подняла ему настроение. Костя тоже приуныл. Сифон остался позади, но каждый понимал, что до поверхности по-прежнему было далеко.