Все еще пытаясь рассчитать глубину между выходом и пещерой с водопадом и время похищения, Дима не сразу ощутил прикосновение. По руке как будто что-то проползло. Он не обратил на это внимание и как ни в чем не бывало двигался дальше до тех пор, пока за спиной не раздался брезгливый визг Кости. Скользнув лучом света по стенам, Дима оцепенел. Из трещин выползали многоножки. Сотни и сотни. Большие и маленькие. Некоторые, самые отвратительные, были длинной с кошачий хвост. Камень словно ожил, двигаясь им навстречу.
– Эта дрянь кусается! – взревел Василий, пытаясь перелезть через него.
Костя дико завизжал, навалившись следом. Вдвоем они едва не подмяли его под себя.
– Быстрее ползите отсюда! – скомандовал Дима, смахивая с шеи ядовитое насекомое.
Тоннель наполнился скрипящими звуками. Проползая по шуршащему полотну, Дима слышал, как жилистые тельца протискиваются сквозь трещины в стенах, как по песку щелкают тысячи ножек. Вскоре тоннель превратился в сплошной инсектарий. Насекомые двигались сплошным потоком. Из больших трещин выползали самые старые особи. Длинной с ужа, с острыми ножками и длинными усиками, они протискивали сквозь разломы волосатые тельца, каждый сегмент которых пульсировал протеином.
Щелкая ножом по камню, Василий тщетно пытался отогнать агрессивных насекомых. На смену разрубленным тварям приползали другие. На коже, в волосах, на шее, под комбинезоном, – повсюду ощущался противный зуд. Гады забирались даже под рубашку. Одна крошечная многоножка заползла Диме в пупок. Костя в истерике бился всем телом о стены, стряхивая кипучую массу, но больше всех досталось Василию. Сплевывая маячащее у лица насекомое, верзила нос к носу встретился с царицей многоножек – волосатой змеей толщиной с руку. Тварь высунула из разлома голову и, прежде чем тот успел что-то предпринять, запустила ему в рот оба усика. Василий подавился. Разжав передние ногочелюсти, чудовище приготовилось к нападению. Послышался треск и гулкий хлопок. Верзила размозжил безобразную голову насекомого о камни, попутно разбив второй фонарик.
Многоножки ползли за ними до конца тоннеля; кусали и щекотали до тех пор, пока они не оставили их владения. Под сводом новой пещеры, безжалостно передавив всех наездников и преследователей, они забили лаз камнями и укрылись между валунами. Дима выключил фонарик. Наступила тишина, а с ней и долгожданный покой.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ – «МЕТРО-2»
Дождусь ли я спокойных дней,
Когда над горестью моей
Промчатся многие года?
Он каркнул: – Больше никогда!
Эдгар По, «Ворон»
Утреннее солнце освещало бетонный мост над железной дорогой и серые многоэтажки, с трех сторон обступившие перекресток на улице Шоссе Энтузиастов. Желтое такси с помятым крылом появилось в районе Лефортово внезапно. Стартовав с Таганской площади, оно за несколько минут покрыло расстояние в четыре километра. Лавируя между другими машинами, успевая проскочить на желтый свет, такси достигло цели, перелетев через трамвайные пути. Как и просили пассажиры, все было сделано «со скоростью света» и автомобиль благополучно въехал на стоянку возле станции метро «Авиамоторная».
Заплатив водителю, Федор Зайцев распахнул дверь и пулей вылетел из салона. Доходяга почти бегом преодолел расстояние, отделявшее стоянку от перехода. Чанг Фу едва поспевал за ним. В одной руке вьетнамец держал красный чемоданчик и набор электродов, в другой сварочную маску. Поток людей поднимавшихся из метро преградил путь, и ему невольно пришлось грубо пробиваться сквозь них. Зайцев на тот момент уже подбегал к дверям. Вместе они вошли в вестибюль и проследовали к турникетам. Здесь их уже ждали. Начальником станции был грузный работяга лет под сорок с большим животом, короткостриженый. Он вежливо улыбнулся гостям, назвавшись Иваном Шпалычем. Зайцев связался с ним еще в такси. Теперь, пожав друг другу руки, они пересекли линию турникетов, и сошли на ступени эскалатора. С двух концов окруженные пассажирами Зайцев и Шпалыч стали переговариваться шепотом. Чанг Фу стоял несколькими ступенями выше. Перед ним была пожилая женщина с маленькой собачкой на руках. Животное тявкало на пробегавших мимо пассажиров, но он и так все прекрасно слышал.
– Константин Леонидович тебе все объяснил?
Начальник станции многозначительно кивнул.
– Никто из правоохранительных структур пока не интересовался вами?
– Нет. Вы напрасно спешили. Сейчас тоннель все равно не станут проверять. Могли бы дождаться ночи, когда составы будут ходить реже.
Чанг Фу поставил чемоданчик на ступени и смахнул капли пота со лба. «Конечно, могли бы», – пронеслось у него в голове. Смысл теперь куда-то торопиться. Они и так ждали пять часов, пока его вызовут для дачи показаний. Так уж получилось. В этот день логика гостила где угодно, но только не на станции «Марксистская». Непонятно, почему его решили допросить в последнюю очередь, ведь он видел больше, чем уборщицы и диспетчеры. Пять часов пришлось медитировать в подсобке. Только утром его посадили в машину, почему-то стоящую на самом солнцепеке, и стали задавать каверзные вопросы. В салоне было душно, пахло кожзаменителем и бензином. Окна закрыты. Допрос вел грозный усатый мужчина в погонах. Суровая женщина в форме и в летах старательно что-то записывала. Наверное, они были роботами или ненормальными, которые любят причинять себе боль. Чанг Фу не помнил, как такие называются. Уж точно не люди, потому что человек не смог бы выжить в подобной жаре, а они сидели неподвижно и супили брови, словно решали тригонометрические уравнения. Казалось бы, что сложного в даче показаний? Вопрос – ответ и ты свободен, но и здесь его удивили. Допрос обернулся получасовым маразмом. Записали фамилию, имя среднее и собственное… и понеслось. Дознаватель зачем-то прицепился к его миграционной карте, начал расспрашивать о цели «спонтанного визита» в столицу как будто он лемминг какой-то, о вероисповедании, о прежнем месте работы. Когда выяснилось, что он бывший тренер с Рублевки, усатый решил узнать больше о товарище Сахарове и бойцовском клубе. Складывалось впечатление, что допрос был организован с целью вытащить из него как можно больше информации. Для чего? Может это особая процедура такая или они всерьез задумали написать о нем книгу. Хорошо хоть не потребовали раскрыть «секретное имя» или принять христианство.
Чанг Фу долго и терпеливо отвечал на вопросы. Из машины он вышел на ватных ногах, опустошенный и подавленный. Потом подоспел Зайцев со сварочным аппаратом и затолкал его в такси, где сидел тот сумасшедший гонщик. В итоге Чанг Фу почти не соображал где находится и что должен сделать, а потому стал слушать, о чем говорят начальники.
– Я выполняю приказ Константина Леонидовича, – после короткого молчания важным тоном произнес Зайцев.
– Неужели все так серьезно?
– Еще бы.
– Слышал, на «Марксистской» столько шума было, – прошептал Иван Шпалыч, торопливо вытирая платком одутловатое лицо. – Это ж надо, чтоб капитан милиции просто взял и исчез. Недоброе это дело. Обходчики опять станут сочинять байки про Косматского.
– Привидения меня волную меньше всего.
– Меня тоже больше беспокоят люди. За каким чертом Кравцов повел патруль милиции вниз? Хватило же мозгов. Мне он никогда не нравился. Бледный, как покойник, постоянно огрызается, ходит один. Весь в отца.
– Ты-то откуда знаешь, что Кравцов пропал?
– Пропал? Об этом не слышал. Вообще-то уже все бригады на востоке столицы знают, что случилось на «Марксистской», – выкрутился толстяк. – Думаю, к вечеру вся Москва будет в курсе.
– Этого еще не хватало!
– А спецподразделениям разрешили спуститься вниз?
– К счастью, нет. Военные свои тайны умеют хранить. Простояли там до открытия и вернулись на станцию. Спрашивается, стоило вызвать МЧС и ОМОН?
– Из-за ведра крови? Наверное, стоило.
– Кто тебе сказал о ведре? – подозрительно сощурился Зайцев.