Феликс медленно обулся, нацепил очки, защелкнул на талии ремень с оружием, причесал расческой усы и вышел. Длинный коридор, выложенный белым кафелем, привел его к шахте лифта. На стене желтой краской была выведена цифра восемь. Поднявшись на пятый уровень, Феликс вышел в точно такой же коридор. Шагнув за поворот, он пересекся с рослым солдатом. Громила был вооружен автоматом. Рядом на поводке шла немецкая овчарка. Почуяв сержанта, псина угрожающе зарычала.
– Эй, Феликс, – улыбнулся солдат, – давно хотел спросить, почему тебя собаки не любят?
– Потому что я несъедобный, – буркнул через плечо сержант. – Почему не на вахте, Скачков?
– Так получилось…
Солдат даже честь не отдал. Захлопнулись двери лифта. Феликс помрачнел. Проследовав по коридору мимо дверей и ниш с уродливыми кактусами до самого конца, сержант завернул вправо и вошел в пищеблок. Внутри за металлическим столом два мужика в темно-зеленой форме играли в шашки. Толстый и тонкий, прямо как у Чехова. Увидев Феликса, Бугер и Стравин заулыбались, карикатурно отдав честь.
– Вот пришел любитель экзотики, – насмешливо прокомментировал пухлый сержант с залысиной.
Взгляды обоих задержались на поясе сослуживца, где в кобуре ютился удобный и легкий пистолет марки Глок. Феликс помрачнел сильнее.
– Слушай, брат, мы тут подумали, – добавил тонкий, делая ход шашкой. – Подарим тебе на день рождения M-16. Только она требует ухода как женщина. Здесь так сыро. Не дай Бог винтик проржавеет.
Сержант широко улыбнулся. Обтянутые кожей скулы и острый подбородок тотчас расползлись в стороны как у мультяшного персонажа.
– Ага, – поддержал толстый, смешно надув пухлые щеки. – Слыхал анекдот, почему америкосы проиграли войну во Вьетнаме?
– Догадываюсь…
– Не кисни, брат. Последний день смены всегда идет за два. Сами ждем увала. – Сержант повел рукой над доской. – Третьим будешь? Я готов уступить.
– Настроения нет. Вы видели Скачкова? Почему рядовой покинул пост?
Оба пожали плечами, будто так и должно быть. Феликс тяжело вздохнул. Не армия, а дурдом какой-то. Продвижению по службе он был обязан неукоснительному соблюдению принципов, заложенных его отцом-офицером. Феликс свято чтил закон и порядок, считал себя патриотом и при всем при этом оставался честным человеком. Служебным положением не злоупотреблял. Арсенал не потрошил. Приказы чтил свято. Государство, в свою очередь, снабжало его всем необходимым. Паек, двухкомнатная квартира, медицинская страховка и гарантированная пенсия – что еще нужно мужчине для полного счастья в сорок два года? Феликс задумался. Жена бы точно не помешала.
– Расслабься. Петр и Павел обещали его сменить, – произнес толстый сержант, услышав вздох сослуживца.
– Почему они мне не доложили?
– Наверное, забыли, – задумался тонкий сержант, пробежав глазами по выбеленному потолку. – Нынче народ ленивый пошел.
– Лентяям здесь не место. Если уж взялся родину защищать, то будь как штык!
– Худой и голый?
Феликс закусил губу. Вечно Стравин со своими шутками выставляет его на посмешище.
– Я и забыл, что ты у нас патриот. Да брось, Феликс. Думаешь, я пошел сюда отчизну спасть? – ухмыльнулся Стравин. Его острые скулы дернулись так, словно собирались разорвать кожу. – Под землей все таски ловят. Это лучше, чем в области кирзу топтать или на китайской границе дедовать.
– Это то, что ты решил для себя сам, Стравин. Лично я здесь, чтобы обеспечить законную власть, – произнес Феликс, деловито поправив очки. – Я люблю страну в которой живу и понимаю, как важна наша служба.
– Проснись и пой, Дядя Степа! – нараспев гнусавым голосом протянул толстый сержант. – Тебя сняли с обслуживания ракетного комплекса и понизили на двести метров, чтобы ты охранял свалку. Сразу видно как высоко они тебя ценят.
– Кто-то же должен это делать. Сами знаете, что без нас тут все растащат. Я бы и один смог охранять базу, если бы начальство отдало такой приказ.
– Тоже мне мушкетер на службе короны. Если ты такой патриот, тогда зачем спонсируешь фрицев?
Ироничный взгляд собеседника вновь коснулся Глока.
«Причем здесь немцы, идиот? Глок производят в Австрии», – подумал Феликс. За три года службы в этом цирке он не научился ничему полезному. Более того, сам, кажется, начал деградировать. Время здесь как будто остановилось. Восемь из десяти членов отделения (за исключением старшины, у которого имелось хоть какое-то понятие о служебном долге) днями напролет плевали в потолок, играли в глупые игры и насмехались друг над другом. Иногда это касалось его предпочтений в плане оружия. Феликс никому не говорил, почему разочаровался в культовом пистолете. Кто ж ему поверит, если он скажет, что Макаров для него что фотоаппарат «Зенит» – рабочая лошадка из каменного века. В Чечне, где Феликс служил связистом, ему пришлось пострелять. Тогда, во время осады штаба, он сильно пожалел, что Николай Федорович вложил в обойму всего восемь патронов.
Над дверью замигала красная лампочка. Мягкий свет люминесцентных трубок потонул в кровавом сиянии. Уловив зловещее мерцание, сержанты насторожились. Последний раз сигнал тревоги включали полгода назад, когда тоннели затопило дерьмом из местных отстойников. Вонь тогда была страшная. Бугер уже потянулся к рации, когда в пищеблок ворвался старшина. Сутулый мужчина в распахнутой армейской ветровке с автоматом в руках уставился на них ошарашенным взглядом.
– Вот это да! Полная обойма. Знаете, наша столовая с некоторых пор напоминает мне киндер-сюрприз.
– Это еще почему?
– Да потому что никогда не знаешь, что внутри.
– Я бы не отказался. С детства мечтаю коллекцию бегемотиков пополнить, – промурлыкал полный сержант, облизывая пухлые губы.
– Совсем оборзели? Ты уже сам, как бегемот, Бугер. Разъелись на казенных харчах. Расслабились. Предупреждал я вас!
– Да в чем дело-то? – невинно развел руки в стороны Стравин, с опаской глядя на разъяренного старшину.
– Встать, когда с вам разговаривает старший по званию! Я кому говорю!
Оба сержанта поспешно поднялись и вытянулись по стойке смирно.
– Теперь слушайте. На Олега напали…
Тягучую атмосферу лени как рукой сняло. Сержанты переглянулись. Под землей многое случалось. Были здесь агрессивные бродяги с ножами и голодные крысы размером с кошку, но чтобы кто-то вот так запросто напал на вооруженного солдата, такого еще не было.
– Объясните мне, почему этот олень шляется вне базы без сопровождающего? Кто сегодня должен был с ним дежурить?
– Я, – жалко пискнул Феликс.
Старшина оглянулся. Мгновение он смотрел на него таким взглядом, словно видел впервые, потом спохватился и вытер вспотевший лоб. Сменив гнев на милость, старшина все же пригрозил сержанту пальцем.
– Ну и ну. Феликс. Как же так получилось?
– Мы хотели осмотреть шестой сектор. Мне стало плохо, – виновато пробормотал Феликс. – Я вернулся на базу, а он пошел дальше. Ершов часто дежурил. Он сказал, что справится в одиночку.
– Справился… Вечером в письменной форме подашь мне рапорт. Сейчас же важно задержать нарушителей и найти пострадавшего.
– Что с ним случилось?
Феликс почувствовал, что колени начинают предательски дрожать. Доигрался. Три года служил как робот и ни одной ошибки, стоило один раз расслабиться и на тебе. Может койка и впрямь проклята?
– Перед тем как оборвалась связь, он крикнул, что ранен. Я уже доложил в штаб и запросил подкрепление. Состав прибудет через тридцать минут.
– Так долго?
– Нам разрешено действовать своими силами. Надеюсь, автоматы вы не разучились держать?
– Позовите хотя бы Скачкова, – предложил Бугер.
– Я здесь, – послышался из-за двери басистый голос кинолога, державшего на поводке двух овчарок.
– Егор со своими псинами уже в тоннеле. Остальные с ним. Шевелитесь! – скомандовал старшина. – Феликс, остаешься в расположении.