— Что это такое? — Аурин попыталась приподнять брови, но у нее снова заболела голова.
Служанка посмотрела на нее странным взглядом, но очень скоро поняла, что спорить в этом случае не следует и прилежно ответила:
— Это такие… такое животное, знаете ли… с жалом.
— Змея, что ли?
— Нет, это не змея. Это… это… скорее похоже на собаку.
— Собака с жалом, — пробурчала Аурин, — жуткий кошмар опийного курильщика.
Она снова удостоилась взгляда, говорящего о том, что следует без промедления бежать за доктором, так как госпожа повредилась в уме.
— Как тебя зовут? — спросила девушка вяло.
— Кие, госпожа. Хотите еще чего-нибудь?
— Нет. То есть, да. Спать хочу.
После чего, Аурин закрыла глаза и снова заснула.
5 глава. Запах фенхии
На исходе месяца девушка была уже в состоянии встать, но была еще столь слаба, что доктор не позволял ей этого.
— Вам нужно прийти в себя, госпожа, — сказал он серьезно, осмотрев ее, — вам необыкновенно повезло, вы остались живы. Но дело в том, что я никогда раньше не сталкивался с такими случаями. Еще никто не выживал после укуса трескучки. Поэтому, я не могу предсказать действие яда.
— Мне уже лучше, — отозвалась Аурин, — и я уже не хочу так часто спать. Напротив.
— Да, это тоже очень странно, — он слегка нахмурился, — поистине странно подействовал этот яд на ваш организм. Сперва вы ни на что не реагировали, потом начали странно бредить, а потом засыпать слишком часто, чтоб это можно было счесть нормальным.
— Что вы имеете в виду, когда говорите, что я бредила странно? — поинтересовалась Аурин.
— Я не мог понять ни слова, госпожа. Никогда не слышал столь странного языка. А уж поверьте, я бывал в самых различных местах.
Девушка приподнялась на локте, глядя на него с интересом:
— Вы знаете много языков, доктор?
Пожевав губами и подсчитав что-то на пальцах, он сообщил:
— Двадцать пять.
— Двадцать пять! — ахнула Аурин.
Она даже рот раскрыла, не в силах представить, как это возможно, выучить столько языков и не сойти с ума. Подумав, девушка села на постели и отбросила от лица волосы.
— Значит, вы никогда не слышали этого языка, доктор?
— Никогда. И ничего, похожего на него. Поэтому мне кажется, что это был совсем не язык, а просто набор звуков. Кстати, больные очень редко бредят так.
— Я уже поняла, что я редкий случай, — хмыкнула Аурин.
Старичок закончил смешивать ингредиенты в чашке, помешал их тонкой палочкой и протянул девушке:
— Выпейте, госпожа. Это поможет вам восстановить силы.
— А-а, — протянула она, — это то самое…
— Не совсем. То лекарство усыпило вас, а это напротив…
— А это придаст мне столько бодрости, что я начну носиться вокруг дома кругами.
Она сделала глоток и поморщилась:
— Теперь эта возможность вовсе не кажется мне притянутой за уши. Какая редкостная гадость!
— Зато полезная, — усмехнулся в бороду доктор, — пейте, пейте.
— А куда я денусь, — проворчала Аурин, допивая единым махом настой.
— Вот и хорошо, госпожа. Теперь ложитесь. Кстати, должен заметить, что мне редко попадаются такие больные, как вы.
— Да ну? — хмыкнула она.
— Больные с чувством юмора встречаются еще реже, чем укушенные трескучкой и после этого выжившие. Обычно, во время болезни чувство юмора отказывает напрочь.
— Я польщена.
Когда врач ушел, Аурин не выдержала и села. У нее кружилась голова и ее слегка мутило, но все равно состоянии было гораздо лучше обычного. Она примостила подушку поудобнее и хлопнула в ладоши. Таким жестом госпожа Томин всегда подзывала к себе прислугу. Может быть, это и у нее сработает.
Отворилась дверь и в комнату вошла Кие. Она низко поклонилась. Аурин возликовала про себя. Сработало!
— Госпожа чего-нибудь желает?
— Желаю. Принеси мне бумагу и грифель. Я буду рисовать.
— Но госпожа, доктор сказал, что вам нельзя вставать.
— Я и не буду вставать.
Помедлив, Кие ушла. Спустя десять минут вернулась, но не одна. С ней шла госпожа Томин. Она широко улыбалась. Аурин уже хотела изумиться, что из-за капризов больной слуги бегают за господами, чтобы они ее увещевали, но вскоре сообразила, что это наверняка всего лишь совпадение.
— Аурин! — пропела госпожа Томин, величаво присаживаясь рядом, — как я рада, что ты очнулась! Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, госпожа, спасибо, — слегка улыбнулась Аурин.
— Судя по твоему виду, этого не скажешь. Ты даже бледнее, чем обычно.
— Обычно, это цвет моей кожи. Понимаю, как это удручающе.
— О да, теперь я вижу, ты поправляешься. Кие, глупая девчонка, встретила меня у входа и тут же пожаловалась, что ты хочешь рисовать. Это правда?
— Да, госпожа. А вы считаете, что это может мне повредить?
— Почему? — она приподняла брови, — какие глупости! Я с удовольствием даю тебе это разрешение, если это так нужно. Хотя на мой взгляд, это решать тебе, а не мне.
Она еле заметно махнула рукой, словно отгоняя муху. Но Кие тут же поклонилась и ушла.
— Возможно, с моей стороны это будет эгоистично, но я не могу удержаться. Все идет как нельзя лучше. Мой сын почти забыл о существовании Рэкти.
Аурин приподняла брови:
— Странно, госпожа, меня это удивляет. Почему? Ведь не потому же, что я лежала здесь неподвижная, как бревно.
Госпожа Томин нахмурилась, окинула девушку грозным взглядом и сказала:
— Ты дерзкая девчонка, Аурин. Тебя даже укус трескучки не в силах исправить. Мне никогда не научить тебя почтительности и послушанию, из тебя так и лезет рыбацкая деревня. Не знаю, почему я терплю это так долго, — она сделала паузу и уже мягче добавила:
— Наверное, потому, что мне всегда нравились смелые люди.
— Простите, госпожа, — сказала Аурин для проформы.
— Не думаю, что это было сказано искренне, — она встала, — я вовсе не жду никаких извинений от тебя, деревенщина. Ты ведь уверена, что не сказала ничего возмутительного, — но направляясь к двери, госпожа Томин улыбалась.
Остановившись у двери, она повернулась к больной:
— Надеюсь, ты не будешь грубить моему сыну слишком часто, иначе он это заметит.
— А что, он еще не заметил? — невинно осведомилась Аурин и фыркнула.
Госпожа Томин покачала головой и ушла.
Девушка взяла лист бумаги и грифель. Задумчивым взглядом окинула комнату. Что же ей нарисовать? Ну, не это же помещение и себя саму на постели. Очень приятное зрелище, ничего не скажешь. Нет уж, хватит того, что на нее из без того пялятся все, кому не лень. Нужно подумать. И девушка думала столь усердно, что прошло немало времени. Наконец, когда ее глаза совсем затуманились, она провела грифелем одну линию, потом другую, оценила произведение рук своих и грифель уже заскользил по листу гораздо быстрее.
Изредка она останавливалась, оценивая нарисованное и снова принималась за работу. Девушка так увлеклась этим занятием, что у нее раскраснелись щеки, а в глазах появился блеск.
Прервал ее скрип двери. Раздосадованная шумом, она подняла голову и увидела Кие.
— Ну, в чем дело? — недовольно спросила Аурин.
— О, простите, что отвлекаю вас, госпожа. Но там князь, он хочет вас видеть.
— Что-то сегодня все хотят меня увидеть. Может быть, позже?
Но заметив выражение ужаса на лице служанки, добавила:
— Ладно, пусть заходит.
— Да, госпожа. Вы хотите, чтоб я уложила вам волосы?
— Не надо, — махнула рукой перемазанная грифелем Аурин, — я сама справлюсь с этим нехитрым делом.
Она быстро скрутила волосы жгутом и связала их, именно так девушка всегда и поступала со своими волосами. Не доставало лишь платка для полного сходства.
— Я все равно ужасно выгляжу, так что, какая разница.
Кие, фыркнув, убежала. Аурин устремила взгляд на дверь. Следует ли ей встать и поклониться? Или может быть все же князь сделает скидку на ее плохое самочувствие? Впрочем, пожалуй, лучше не вставать. Она не одета. Не стоит вводить его в искушение. Хотя… Аурин с сомнением посмотрела на свои излишне тонкие руки и представила, в каком состоянии все остальное. Какое уж тут искушение! При взгляде на живой скелет подобных мыслей не возникнет, это просто невозможно.