— Дофин так и не ответил на эти письма? — спросил Милтон, впервые утративший свою пуленепробиваемую наружность и, со своими кустистыми бровями и задранными на лоб очками без оправы, более всего смахивавший на старого еврейского ученого, совершенно чуждого, далекого всему, что Марлена хоть во сне могла вообразить.
— Как он мог ответить? — возразила она. — Он совершенно не разбирается в искусстве. Ему это не интересно.
— Для этого не требуется знаний, куколка, достаточно свидетельства о рождении.
— Он не может.
— Малышка, — заговорил Гессе. — Это не так сложно. Если ты видишь мокрые и грязные мамочкины разводы — это, я уверен, ты в состоянии разглядеть, — ты попросту говоришь: «Хм-м, это дурно пахнет». Высшее образование не требуется, хотя кое-кто с этим не согласится. Ты сама могла бы сделать это, хоть сегодня. Не ракетная наука, чай.
Слушая такое описание собственного будущего, Марлена Кук все еще не понимала, что она больше не тупица.
— А вы можете это сделать, Милтон? Можете посоветовать ему?
— Нет.
— Прошу вас!
Он щелчком сложил очки, сунул их в металлический футляр.
— Не те отношения были у меня с Жаком.
Ей нравился старикан, она даже не упрекнула его в напыщенности. Вместо этого она улыбнулась и сперва добилась всего лишь, чтобы он помог ей упаковать корреспонденцию обратно в картонные коробки, но затем Милтон снова раскрыл футляр для очков.
— Вот, прочтите, — сжалился он. — От мсье Л'Уилье из шестнадцатого округа.
— Вы же знаете — я не читаю по-французски.
— Хорошо, я вам переведу. Если мсье Оливье Лейбовиц порекомендует мсье Л'Уилье покупателя, желающего приобрести картину Лейбовица, в настоящее время принадлежащую мсье Л'Уилье, мсье Л'Уилье разделит комиссионные с мсье Лейбовицем.
— Но Оливье незнаком с людьми, которые покупают картины.
— Разумеется. Он — глупец, ты уж меня извини. Но ему и не требуется кого-то знать. Слушай, малышка. Это — код. Покупатель у мсье Л'Уилье уже есть. Но ему требуется — слушай внимательно — легализовать картину. Вот что он говорит: подтвердите, что у меня — подлинный Лейбовиц, и получите целую кучу денег, в кожаном кейсе, если угодно. Вот к чему сводится искусство. Худшие мошенники на свете. Во Франции это даже прописано в законе, что дилеры — низшие из низших, не заслуживают снисхождения.
— О боже! — вздохнула Марлена Кук. — Не голова у меня, а тыква!
— Значит, поняла? — уточнил Милтон и сжал ее руку своей широкой квадратной лапищей, задавая тем самым другой, куда более печальный вопрос.
30
Когда мой брат уехал подлизываться к японцам, Джексон стал моим другом и платил мне деньги НЕОФИЦИАЛЬНО. Джексон никуда не уедет, на него можно положиться. Джексон всегда будет тут, не извольте беспокоиться. Весь напряженный, точно генератор, сам так говорит, у него из пальцев по ночам искры сыплются. Прежде он был ЧЕЛОВЕКОМ РОУЛИ, по сотне миль в день проезжал. Белой пылью припорошена ежевика вдоль дороги, продаются тоники ДЛЯ ЛЮДЕЙ И ЖИВОТНЫХ. Много женщин он повидал без ничего под халатом, ГУСТЫЕ ЗАРОСЛИ промеж ног. ЮНЫЙ СОРВИГОЛОВА Джексон гордился ярко-рыжими волосами и до сих пор всякую свободную минутку расчесывает ГУСТУЮ ШЕВЕЛЮРУ.
После многих лет жизни в «остине А40» и многих суровых зим, особенно в южных предгорьях, он вернулся к профессии фабриканта. В городе Варрнамбул, штат Виктория, Джексон изобрел тележки для супермаркета. Первые в мире, это доказано. Варрнамбул — город, где на фабрике шьют знаменитые брюки «Флетчер Джоунс», поэтому в Варрнамбуле можно здорово разбогатеть. Тележка была сделана из СКЛАДНОГО СТУЛА и двух проволочных корзин, которые Джексон позаимствовал с велосипедов двух СТАРЫХ ДЕВ-УЧИЛОК старшей школы. Я, Заторможенный Скелет, и думать не думал о скрытых возможностях складного стула, и все эти годы сидел НА ЗОЛОТОЙ ЖИЛЕ. Тележка Джексона, когда ей попользовались, попросту прислонялась к стене супермаркета, и корзины вкладывались одна в другую, как тарелки в раковине.
В ту пору в так называемом СЧАСТЛИВОМ КРАЮ не было супермаркетов, иначе он бы разбогател, а так его арестовали за кражу чужих корзинок.