Я одно понял: нефиг резать карту ножом для сыра, смотреть противно, как он ее курочит. Порвал пополам. Большие синие слова ВЕСТ-ВИЛЛИДЖ спланировали на пол.
Я обеими руками держался за голову. Может, и застонал. А вы бы на моем месте удержались?
— В чем дело, старина?
Я сказал, у меня голова кругом пошла от разговоров про отца Марлены. И пусть он, пожалуйста, уберет карту.
— От карты головокружение как раз и пройдет, старина. Хватит мычать. Ты мычишь, — повторил он, — мычишь, да и только.
— Так что там с отцом Марлены?
— Помер от рака легких, — ответил он, — однако портит жизнь до сих пор.
Оторвал еще кусок карты. Я проследил, как обрывок медленно опускается на пол, но он подхватил его, скомкал, швырнул на стойку. НЕТ, ЭТО МЕНЯ НЕ УСПОКОИЛО.
— На что нам Центральный парк? — возмутился он.
— Так что с ее отцом?
— Просто твоему придурку брату крупно повезло.
Он постучал по карте зубочисткой.
— Вот! Смотри! Сплошь прямые линии, за исключением Бродвея. Следи за Бродвеем, старина! — И он обвел его ручкой. — Змея в траве.
— Ее отец?
— Бродвей. И еще Западный Бродвей. Не путай.
Оторвал еще кусок сверху от 55-й улицы. Теперь карта готова.
— Здесь кончается мир, — объяснил он мне. — Вот мой офис. Правый верхний угол. А теперь — проверим.
Мы отправились на Пятую авеню, там нашли АПТЕКУ Дуэйна Рида и посмотрели товар, который производят его клиенты, клей для челюсти и растворимые таблетки, чтобы несчастные могли чистить зубы перед сном, бедная мамочка, она была, как у них это называется, ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ.
На Шестой авеню Оливье купил ПРИПАСЫ, в том числе бутылку бурбона, аккуратно спрятал ее под пальто.
— Город твой, старина. И не слушай, если кто скажет иначе.
Он подождал, пока я сверился с картой. Я сразу увидел, где мы.
— А теперь, старина, выходим за пределы карты. Без паники. Следи, как это делается.
Вскоре на 24-й улице мы повстречали группу мужчин возле церкви. Не у всех были стулья вроде моего, но по крайней мере у четырех были. Другие облюбовали пожарный кран, ступени церкви, ВОДОРАЗБОР. Точно ВЛАДЕЛЬЦЫ ПУДИНГА, только от болезни у них вспухли лодыжки, ноги стали сизые или черные.
— Коллеги, — сказал мне Оливье. — Свои ребята. — Я расставил стул. Оливье в переливающемся сером костюме и модных ботинках стула при себе не имел, зато он достал виски и быстро нашел друзей.
— Нью-Йорк — приветливый город, — сказал он мне.
И первый же человек, потянувший из горла, дал нам свою визитку.
Винсент Каролло
Киномузыкант. «Забегаловка Челси»
Волосы у него были черные от ваксы, резко зачесаны от лба назад.
— Зовите меня Винни, — предложил он. Он играл на банджо в «Забегаловке Челси» — знаменитый фильм, насколько я понял. Никогда не останавливайтесь в приюте на Западной 16-й, учил он, и помните, что у Святого Марка суп лучше, чем у Святого Петра. Еще он посоветовал не спускать глаз со стула, а потом я спел ему «ВПЕРЕД, СЛАВНАЯ АВСТРАЛИЯ». Карточку он под конец забрал, потому что она ему еще понадобится, и пообещал пригласить меня в следующий фильм, но когда я в свою очередь пригласил его в «Клуб Спорщиков», Оливье сказал, что нам пора.
Главное — он показал мне, как обзавестись друзьями. Теперь я могу действовать без него. В этом вся суть. Теперь он оставит меня. В офисе у него сидеть нельзя, и заглядывать, когда вздумается — тоже. Это правило он постарается изменить, однако пока еще этого дождешься, Хьюи.
— Беда в том, старина, — пояснил он, — что все они очень высокомерны.
Я спросил, а нельзя ли устроиться на улице перед офисом.
— У тебя УНИКАЛЬНЫЙ ТАЛАНТ, старина, — ответил он. — Я что имею в виду, старина: ты умеешь найти себе место.
Это он про талант сидеть на стуле, пока Мясник носится в приступе ярости, распушил павлин хвост и думал королем стать. Про мой ТАЛАНТ рисовать он понятия не имел. Когда меня исключили, я не стал поджигать школу. Вместо этого рисовал себе потихоньку ручкой по простыне, и когда мамочка ГЛЯНУЛА НА ЭТО, у меня уже весь Бахус-Блат был нарисован. Черный Череп обошелся со мной в обычной своей манере.
Бахус-Блат — моя родина, одна ты на свете, одна ты такая. Стул, тропинка, я знал все канавы и дренажные трубы, помнил длину каждой улицы и где они сталкиваются друг с другом. От Мэйсон-лейн до разъезда железной дороги Мэдингли — 6450 ударов сердца. Во всей ПОПУЛЯЦИИ в 5000 человек кто-нибудь еще знал этот простой факт? Да, у меня талант, но для школы я оказался слишком глупым.