За прошедший месяц маленькая королева Мая заметно изменилась. Казалось, что на ее прелестное личико надета маска. Какой-то туман меланхолии заставил потускнеть все краски лица. Голубоватые пятна под глазами говорили о бессонных ночах. Что же она и ее семья делали здесь, в пограничной деревне? Чем был вызван такой внезапный отъезд во Францию, ведь в день ее коронации в семье Кабаррусов об этом не было даже речи? Дружеское чувство, которое молодой человек испытывал к девочке, заставило его задуматься о причинах такой грусти Терезии. Грусть и огорчение — это было несомненно — явно ей не подходили.
Она еще дальше отошла от болтающих женщин.
Разговор явно был ей скучен. Все в ней говорило о праздном безделии и в то же время о желании находящегося под постоянным надзором ребенка ускользнуть. Ее движение к карете заставило Жиля покинуть свой наблюдательный пункт, она направилась было к комедиантам, но потом сразу же вернулась к карете. Через ее раскрытые двери были видны пышные бархатные подушки.
Вдруг она наклонилась и заглянула в карету.
Ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от коленей псевдодуэньи, которая никак этого не ожидала и не успела даже откинуться назад. На какое-то мгновение беглец и девочка очутились носом к носу, но… ничего не произошло.
— Терезия! — позвала Антуанетта. — О чем вы думаете? Как нехорошо! Ах, это любопытство!
Простите ее, ваша светлость, она еще ребенок.
— Как я вижу, восхитительный ребенок. Ну-ка, подойдите, покажите ваше личико, — сказала Каэтана.
Головка Терезии исчезла, оставив Жиля в полууверенности, что она его узнала. Но у него не было никакого беспокойства. Даже если она и верила, что он виновен в каком-то преступлении, Терезия не могла бы его выдать. Она была его другом.
Женщины любезно согласились поделить комнаты. Комедианты, получившие щедрое вознаграждение от герцогини, которая к тому же обещала присутствовать (с балкона) на их представлении, с легким сердцем согласились поселиться в сарае. Началось устройство в комнатах. «Донья Консепсион», которую герцогиня объявила больной, торопливо, скрываясь под своим капюшоном, прошла в соседнюю от герцогини комнату.
Первоначально она предназначалась горничной Антуанетты, и та сразу же ее освободила.
— Она больна, и ей будет лучше одной. При такой жаре нездоровые люди распространяют неприятные запахи. Утонченной женщине это ни к чему.
Жиль готов был обнять ее за такую едкую фразу. Мысль побыть одному хоть в платяном шкафу те несколько часов, которые отделяли его от ночного приключения, была очень привлекательной. Постоянное и тесное общение с женщиной, хоть и такой соблазнительной, как Каэтана, стало для него невыносимым.
С огромным наслаждением он разулся, закинул в угол это отвратительное одеяние, решив никогда больше его не надевать, завернулся в свой плащ, бросился на узкую кушетку с подозрительными простынями и заснул сном человека, которому ничего не остается лучшего.
Когда он проснулся, день уже шел к закату.
Кто-то тихо, но настойчиво стучал в дверь.
— Кто там? — спросил он, стараясь изменить свой охрипший ото сна голос.
— Это я, Терезия! Прошу вас, откройте. Мне нужно с вами поговорить.
Он отодвинул задвижку, и девочка в белом платье, скрытым под накинутым плащом, проскользнула в полуоткрытую дверь, без всяких предисловий бросилась к нему на шею и расцеловала в обе щеки.
— Терезия! Какая неосторожность! А если бы вас видели или слышали?
— Никакой опасности нет. Моя мать и герцогиня д'Альба, я должна была бы сказать — герцогиня д'Альба и моя мать, которую распирает от гордости, ужинают вместе в зале. А я сказала, что не хочу есть, что у меня болит голова. О Жиль!
Эта женщина, она ваша любовница?
— Что за вопрос? Ты же благовоспитанная девочка! Ты пришла сюда, чтобы спросить именно об этом?
— Конечно, нет. Но, во-первых, я уже не маленькая девочка, и потом, если она вас прячет, значит, она вас любит. Она красивая, хотя мне она не нравится. Все в ней говорит, что в мире есть только Бог, она и некоторые дополнения.
— Терезия! — упрекнул он ее. — Еще раз…
— Зачем я пришла? Помочь вам. Ах, мой друг, как же я была счастлива, когда узнала вас!
Люди говорили о вас ужасные вещи. А я даже не знала, живы ли вы.
Непосредственность ребенка освежающе подействовала на Жиля. Он смягчился.