— Вот ты и будешь заботиться о ней, когда пришлешь ей часть жалованья. Она сможет спокойно на нее прожить и даже нанять служанку.
Ты же даже не представляешь, что ты можешь заработать. У тебя что за ремесло?
— Ремесло? Да никакого. Я зарабатываю на жизнь носильщиком.
— И ты еще выламываешься. Да черт меня побери, малыш, да полное снаряжение солдата в два раза легче, чем эти деревянные шары или мешки с песком. Ты можешь считать, что тебе крупно повезло, что ты встретил меня. Пойдем-ка в трактир, выпьем по стаканчику. Я тебя угощаю. А там ты подпишешь бумагу.
Девочка заплакала, потянула брата за рукав:
— Не слушай его, Жильдас, он нас хочет разлучить. Прошу тебя.
— Ты, девочка, не знаешь, что говоришь. Я же тебе добра хочу. Оставь его. Ты будешь еще и благодарить меня.
Он грубо оттолкнул девочку, та упала на край тротуара, закричала от боли. Сержант сделал знак двум своим подчиненным, стоявшим неподалеку, крепко ухватил парня, бросившегося было на помощь сестре.
— Хватит! Стой спокойно!
— Действительно хватит! Отпустите этого человека, — сухо приказал Турнемин, наезжая конской грудью на сержанта.
Тот натянуто улыбнулся.
— Почему же, господин лейтенант? Этот малыш только и помышляет о службе королю. Остается только договориться.
— Это не правда, — закричал юноша, осмелев при такой неожиданной помощи. — Уже целый час я ему толкую, что не хочу вербоваться в солдаты из-за сестры. Господин офицер, очень прошу вас, скажите ему, чтобы он оставил нас в покое.
— Я это и делаю. Сержант, вам известно о запрещении королем насильственной вербовки?
— Я об этом ничего не знаю. И мой командир тоже. Нам нужны люди. Если я приду с пустыми руками, то для меня это будет совсем не праздник.
— День еще не закончился. Возьмите-ка и подумайте обо всем в трактире. Выпейте там за мое здоровье.
Монета попала прямо в руку обрадованного сержанта.
— Ну что же, постараемся, до вечера еще далеко. Благодарю, господин лейтенант. Но постарайтесь прогуливаться где-нибудь в другом месте. Вы портите мне всю работу.
— Я сейчас же уезжаю.
Жиль спешился. Юноша помог сестре подняться, вытер ей градом катившиеся слезы с лица.
— Тебя зовут Жильдас. Ты бретонец? — спросил он его по-бретонски.
Серые глаза парня округлились от удивления, а сестра вдруг перестала плакать.
— Уроженец Ландевеннека к вашим услугам, господин офицер.
— А что ты делаешь в Париже? Не лучше бы тебе было в родном краю? Я думаю, что ты рыбак?
Тот отвел глаза и покраснел.
— Я был рыбаком. Я был на службе монахов аббатства, но у меня была собственная лодка. А потом случилось несчастье. Надо было уехать из-за сестры Гаиды. Она не может без меня. Не будь вас, я не знаю, что бы произошло.
Девочка изо всех сил цеплялась за руку брата так, что костяшки на пальцах стали белыми. Ее такие же, как у брата, большие серые глаза смотрели на офицера с чувством страха и восхищения. Жиль ласково ей улыбнулся.
— Носильщик, это же очень тяжело. А где вы оба живете?
Животный страх пробежал по лицу девочки.
Она еще теснее прижалась к брату.
— Не говори ему, Жильдас, не говори! Идем отсюда.
Он ласково погладил ее по руке, успокаивая этого испуганного ребенка.
— Успокойся, Гаида, он добрый, он помог нам.
— Я знаю, но все же не говори ему!
В это время какой-то нищий, который наблюдал за ними, подошел, стуча своими костылями.
— Улепетывайте-ка отсюда, мальцы. Если попадетесь сержанту на глаза, вы погорели. Отпустите их, господин. Ведь как только вас не будет здесь, мальца тотчас схватят.
— Хорошо, я уезжаю. Да хранит тебя Бог, Жильдас. Поверь мне, лучше будет, если ты возвратишься на родину. Здесь ты похож на чайку с перебитым крылом.
Он уже ставил ногу в стремя, нищий подталкивал юных бретонцев перед собой, когда вдруг Гаида выпустила руку брата, побежала, не обращая внимания на свою хромую ногу, к шевалье, схватила его руку, рискуя попасть под копыта лошади, поцеловала ее и вернулась к брату. Брат смотрел на нее с удивлением. Жиль увидел красный след вокруг его щиколотки и еще плохо зажившую рану. Несмотря на свой возраст, этот юноша, должно быть, уже носил кандалы, и совсем недавно. А может быть, он беглый, вот поэтому-то и пребывает в постоянном страхе его сестра. Он же офицер короля. В этом случае лучше было не пытаться узнать о них больше и отпустить этих юных земляков и далее испытывать свою судьбу. Все же Жиль чувствовал некоторое сожаление. Он же мог бы сделать больше для этих детей. Они родились под одним небом с ним…