— Этого недостаточно. А дальше?
Часы на камине громко пробили два раза. Она вздрогнула.
— Боже мой! Уже! Послушай, у меня нет времени, чтобы все объяснить тебе. Знай, что я вовсе не играла с тобой комедию. По крайней мере, не так, как ты себе это представляешь. Это правда, ты мне нравишься, а я вовсе не хочу разрушать то, что мне нравится, не насладившись этим.
Если бы я не сделала то, что я сделала, то в этот час ты бы уже был мертв.
— Глупости! Придумай что-нибудь другое!
— Клянусь памятью своего отца, я говорю тебе правду. Ты находишься в опасности, в большой опасности. Ты серьезно оскорбил одну очень могущественную персону. Эта персона может все и никогда тебе не простит.
— Кто этот человек? Скажите же мне, если вы хотите, чтобы я вам верил. Как его имя и что за оскорбление, в котором он меня обвиняет?
Четко и раздельно она ответила:
— Это тот, кому не нравится, что на него нападают ночью и берут у него письма.
— Я ни слова не понимаю из того, что вы говорите.
— Правда?
— Чистейшая правда. Ради Всевышнего, скажите мне, на кого я нападал, когда и что я у него взял?
Она раздраженно пожала плечами.
— Сколько же мы потеряли времени. Ну, ладно. Я отвечу на эти три вопроса тремя словами:
Трианон, двадцать первое июня, письмо. Достаточно?
— Какая-то поэзия!
— Это правда. Во время бала в честь графа Хага ты напал на графа Прованского и отобрал у него письмо в садах Трианона.
— Просто-напросто. Занятная история, но даже если она верна, то как же она дошла до вас? Я не имел чести быть знакомым с ним.
— Ну теперь-то я уверена, что он тебя знает хорошо. Ну уж если тебя так интересует, каким образом он это узнал, тогда я тебе скажу. Интрига между королевой и графом де Ферсеном очень интересует мосье. Вообрази только, что эта дурочка подарит Франции незаконнорожденного, бастарда. А? Это же хорошенький скандальчик!
— Ну ладно! — бесстрастно ответил Жиль. — Ну и что из этого?
— Заинтересовавшись этим шведом, мосье установил за ним наблюдение. Ты даже себе представить не можешь, как легко при помощи золота или угроз заполучить в помощники слуг, даже в таких высокопоставленных отелях, как «Йорк».
Я думаю теперь, что ты мне веришь.
Шевалье ничего не ответил. Он снова увидел себя в комнате Ферсена, возвращающим ему письмо королевы. Он снова увидел камеристку и слугу, вносивших поднос с завтраком. Который из них был на службе у мосье? Тот или другой? А может, оба?
Анна, дав ему время поразмыслить, сказала:
— А что касается тебя, то вчера вечером тебя ожидали дома с приказом не выпускать тебя живым. Я могу поклясться тебе в этом памятью моей покойной матери. А этого я как раз и не хотела.
— Очень любезно с вашей стороны, — вздохнул молодой человек. — Это какое-то безумие.
Сейчас вы будете говорить, что вы меня любите.
Так ведь? Вы же меня никогда не видели, вы меня совсем не знаете, и вдруг вы воспылали ко мне необъяснимой страстью и решили меня спасти.
— Примерно так! — ответила она спокойно.
Затем она приблизилась к нему, приподнялась на цыпочки, чтобы достать его губы, но он скрестил руки и отвернулся, не слыша ее горестного вздоха.
— Ах, невинный! Да ты известен больше, чем ты думаешь, моя дикая птичка. Известны твои приключения в Америке. Я далеко не единственная женщина в Париже, которая хочет переспать с тем, кого королева называет «Сеньор Кречет».
Я надеялась, что ты научишь меня индейской любви. Говорят о твоей краснокожей принцессе.
Он пожал плечами. Его взбесило, что еще раз всплыло приключение с индианкой, что и эта дама была лишь искательницей новых альковных ощущений. Но он не стал понапрасну тратить слов.
— Вы говорили, что спешите, — резко сказал он, показывая глазами на настенные часы.
— Ах, и правда! Боже мой! Послушай, ты не должен выходить отсюда ни под каким предлогом. А впрочем, ты и не сможешь этого сделать.
Я должна уйти, но ночью я обязательно возвращусь и расскажу тебе еще больше интересного.
— И вы намереваетесь долго еще содержать меня взаперти?
— Все время, пока ты в опасности. Успокойся, ты в этом доме долго не пробудешь. Сюда я тебя привела, чтобы избежать самого опасного. Через несколько дней я увезу тебя в другое место. Там мы сможем сравнить наши любовные таланты, а я еще не потеряла надежду заставить тебя забыть твою дикарку, ибо в моих жилах течет цыганская кровь. Об этом никто не знает, это семейный секрет. Но ты сумеешь это понять. Сегодня же ночью ты узнаешь, что это значит. Я принесла тебе еду. Ешь, отдыхай, восстанавливай силы для этой ночи. Они тебе очень понадобятся.