Женщина, похоже, нервничала. Из своего укрытия Жиль мог слышать ее учащенное дыхание.
Она с трудом заставляла себя оставаться на одном месте и время от времени делала несколько нерешительных шагов. Внезапно появилась графиня, которую нельзя было не узнать из-за ее черного домино. Она была в сопровождении мужчины, одетого также в черное, нечто вроде черного сюртука, застегнутого на все пуговицы. Лицо было скрыто широкополой шляпой.
Госпожа де Ла Мотт показала ему на лже-королеву. Человек отпрянул, словно его ударила пуля, поднес руку к груди. Затем, сняв шляпу, он отвесил низкий поклон. Такой низкий, что почти встал на колени. Затем он приблизился к белому силуэту нерешительными шагами. Оказавшись перед ней, он, словно его в это мгновение покинули все его силы, рухнул на колени и распростерся, как перед божеством.
Жиль слышал, как он шептал с рыданиями в голосе:
— О, сударыня! Сударыня! Наконец-то Ваше Величество соизволило простить меня.
Этот человек был тот, которого шевалье видел у Калиостро через щель в двери. Человек, который распростерся перед женщиной, был священником. Это был главный духовник Франции, кардинал Луи де Роган.
Ошеломленный Жиль увидел, как он обнимает ступни этого королевского призрака, целует их. Женщина обронила розу и прошептала:
— Вы знаете, что это значит.
В это мгновение раздался голос денди-секретаря:
— Тревога! Госпожа и господин д'Артуа идут сюда.
Госпожа де Ла Мотт устремилась к кардиналу, подняла его и почти насильно повлекла к другой стороне рощицы. Однако она дала ему время подобрать оброненную розу, к которой тот приник губами. Секретарь, сопровождаемый незнакомым Жилю человеком, вывел из рощи лже-королеву, набросил на нее накидку и увел в другую сторону.
Когда их торопливые шаги стихли, вновь воцарилась глубокая тишина. Вдруг раздался взрыв хохота.
— Даже хочется поаплодировать. Следует поздравить графиню. Она отлично устраивает комедии. Ей следовало бы доверить театр в Трианоне.
— На этом месте она будет просто чудом. — На этот раз это был голос Марии-Антуанетты. — Во всяком случае, я давно так не смеялась. Этот человек, был ли он достаточно смешон? Видели, как он распростерся у ног этой… Я думала, что он вот-вот заплачет.
— Но кто же эта женщина? — произнес другой голос. — Может, костюм, может, темнота, но было полное впечатление, что…
— Вот поэтому-то я и говорю, что этот кардинал есть презренное и глупое существо, — промолвила королева с гневными нотками. — Вы же знаете, что он, князь церкви, главный духовник Франции, бывший посол Франции в Вене при моей матери-императрице, спутал меня. И с кем, известно ли вам? С уличной девкой. Это некая Оливия, прачка, живущая своими прелестями у Пале-Рояля. Правда, это было бесплатно, но я бы не пожалела моих самых лучших бриллиантов, чтобы король и весь двор смог видеть, как он задыхается от страсти у ног этой шлюхи.
Вкрадчивый, ласковый голос тотчас же ее поддержал:
— Сударыня! Как же Ваше Величество его ненавидит! Я никогда еще не видела его таким смехотворным, таким несчастным. Вообразите толь ко, что он так страстно любит ту, которая его ненавидит, что он верит, что освободился от своих кошмаров.
— Которая его ненавидит? Вы хотите сказать, которой он омерзителен. Вы увидели лишь влюбленного, а я увидела наглеца. Вы знаете, о чем он мечтает? Быть первым министром! И надеется стать им, соблазнив меня. Меня! Королеву Франции!
— Он, Роган! — раздался тот же голос, начавший эту дискуссию. — Не забыли ли вы девиз этого знатного дома? «Король не может, принц не соизволит, Роган продолжает». В этом он не видит ничего невозможного. Род Роганов древнее, чем род Габсбургов.
— Господин де Водрей! — прервала его королева дрожащим от гнева голосом. — Прошу вас не возобновлять подобных шуток, если вы хотите оставаться в числе моих друзей. Возвращаемся! Мне холодно.
Все тронулись обратно. Жиль едва успел скрыться за скалу, усаженную тюльпанами. Он затаил дыхание. Шелковые платья шелестели совсем рядом, в нос ударял терпкий запах духов. Затем шаги затихли.
Жилю оставалось лишь следовать за ними. Но вместо того, чтобы следовать к замку, ему пришла в голову мысль осмотреть место, где проходила эта странная комедия, свидетелем которой он оказался, комедия, которую сыграли странные персонажи. Авантюристка помогла королеве высмеять князя церкви, и это с помощью проститутки. Пристрастие Марии-Антуанетты к театру было общеизвестно. Общеизвестным было и то, что ее врожденное легкомыслие толкало ее находить удовольствие в том, что должно было бы шокировать если уж не королеву, то хотя бы женщину. Не она ли буквально вырвала у Людовика XVI, запретившего публичное представление «Женитьбы Фигаро» Пьера Карона де Бомарше, разрешение на это. Впрочем, ее интимный друг Водрей самым наглым образом не побоялся сыграть спектакль перед ней в частном порядке.