Ну и, в конце-то концов, при нем была его шпага, он умеет драться и во всех случаях дорого отдаст свою жизнь.
Салон заполнялся. Прибывали новые лица.
Выйти незамеченным было бы сейчас очень просто, но Жиль ни за что не хотел прослыть смешным в глазах Лекульте. Улыбаясь мадемуазель Кольсон, которая из-за своего развернутого веера сверлила его взглядом с тревожным выражением, он беззаботной походкой прошел за стол к месту, занятому для него Лекульте, вынул из кармана луидор, бросил его на сукно и постарался сосредоточиться на игре, но не слишком ею увлекаясь.
Он глядел на игру просто как на развлечение, в то время как большинство присутствующих, а Лекульте особенно, отдавались ей со страстью, игра заставляла их то краснеть, то бледнеть.
Естественно, как все новички, он выиграл, и в скором времени перед ним начала вырастать целая кучка золота.
— Я же вам сказал, что удача вам улыбается, — заметил ему банкир.
— Я удивлен этим.
— Вы должны выйти из игры! — посоветовал ему сосед слева.
Это был молодой виконт де Баррас, так живо интересовавшийся апатичной мадемуазель де Сен-Реми де Валуа. Должно быть, он был более богат своими знатными предками и родовитостью, чем золотом. Вероятно, пышность этого дома интересовала его больше всего. В нем отчетливо были видны агрессивность и робость одновременно, что составляло определенную прелесть.
— Закончить игру? Почему?
— Потому что счастье в игре еще более капризно, чем прелестная женщина. Вы играете в первый раз?
— Это до такой степени заметно?
— Нет, не до такой степени. Но в первый раз всегда везет. Вы можете судить по моей удаче, — улыбнулся он, обнаружив свой возраст — 29 лет.
На его правильном лице, обрамленном светлыми волнистыми волосами, лежала уже печать разврата.
Он провел рукой по пустому месту перед собой.
Ни одной монеты.
— Если вы уйдете, мы уйдем вместе, — сказал он с многозначительным вздохом сожаления.
Жиль разделил свой выигрыш на две равные части.
— Разделим! — предложил он, подчиняясь внезапному чувству.
Зеленые глаза де Барраса округлились от удивления.
— Вы с ума сошли. Вы же меня никогда не видели. Я, может быть, разбойник.
— Охотно принимаю такой риск. Видите ли, я не рассматриваю эти деньги как действительно принадлежащие мне. А потом… вы носите имя, которое я ценю по Ньюпорту в Америке.
— Я там никогда не был.
— Однако я знал там в Ньюпорте адмирала де Барраса.
— Это мой дядя. Герой семьи, в которой я слыву за паршивую овцу. В то время как он достиг славы в Америке, меня пожирали комары в Пондишери, но я не нашел сокровищ Гольконды.
— Во всяком случае, вы для меня собрат по оружию. Ну что, принимаете? Вы можете это мне вернуть, когда вам улыбнется удача.
Что-то похожее на чувство признания прошло по холодному и саркастическому лицу молодого провансальца.
— В конце концов, вы, может, просто святой.
Благодарю вас. Я попытаюсь вам возвратить это каким-то образом.
Он вновь пустился в игру с видимой радостью.
Удача, как по волшебству, пришла к нему, и через час он смог возвратить Жилю все, что тот ему одолжил.
— Вы просто приносите удачу, друг мой! — воскликнул он, протягивая ему руку. — Я вас долго не забуду.
— Но здесь никто не имеет ни малейшего желания забывать шевалье де Турнемина! — раздался сзади голос графини. — Это он сам за игрой совершенно забыл хозяйку дома. А она еще не имела возможности обменяться даже двумя словами со знаменитым Кречетом. Хозяйка умирает от такого желания.
Жиль встал.
— Извините меня, сударыня. Я к вашим услугам.
— Ах нет, графиня, не лишайте меня его общества. Он приносит удачу.
Она махнула веером, проведя им по щеке Барраса.
— Вы наглец, виконт, и если вы хотите оставаться моим собратом, то должны вести себя по-другому. Кто вам сказал, что я не доставлю ему большего удовольствия, чем вы?
Виконт пожал плечами.
— Все зависит, графиня, от того, что вы ему предложите. Конечно, красивая женщина располагает таким сокровищем, перед которым сокровища банка лишь пыль. Ну что ж, удачи, шевалье, но побыстрее возвращайтесь.
— Оставим этого грубияна, шевалье, пойдемте выпьем чего-нибудь. Ничего нет лучше, чтобы познакомиться, чем разделить хлеб и соль.
Они удалились в столовую, где на огромном овальном столе, украшенном фруктами и серебряными кувшинами, были расставлены закуски.