— Другими словами, если с королем не случится несчастье, я тебя больше не увижу?
— Почему же? Я буду возвращаться. А почему бы тебе к нам не присоединиться? Я знаю, что у тебя есть земли, замок, невеста, но, поверь мне, Америка — это та страна, которая очень понравится тебе. Она соответствует тебе, там ты можешь приобрести имение размером со всю Швейцарию. Женись на Урсуле и поезжайте вместе!
— Это, наоборот, может послужить отличным предлогом, чтобы не жениться на Урсуле. Если поразмыслить, она не столь уж ослепительна, — проворчал Ульрих-Август, которого прелести и красота Жюдит несколько смутили.
Благодаря капеллану двора и епископу Версаля торопливый жених получил разрешение на женитьбу без всякой отсрочки. Теперь, когда дело было сделано, оставалось лишь осуществить прямой и простой план, намеченный ими обоими: через два дня они поедут в Бретань. Жиль хотел еще раз взглянуть на замок Лаюнондэ, увидеть старого Готье. Он также хотел побывать в местах своего детства на берегах Блаве, волны которой однажды принесли ему Жюдит. Он хотел представить Жюдит своему крестному, аббату Талюэ, обнять его, старую Розенну и перед тем, как покинуть Францию, попытаться еще раз найти примирение со своей матерью, монашенкой монастыря бенедиктинцев. Может быть, увидев его женатым, готовым основать свою семью, суровая Мари-Жанна смирится и наконец испытает материнское чувство.
Затем они отправятся в Брест. Там их будет ждать Понго с Мерлином. Вместе они найдут корабль и отправятся на другую сторону океана.
Жюдит не хотела никого видеть, она хотела лишь побывать на кладбище, где покоился ее отец, и в монастыре, который укрыл ее еще девушкой-подростком.
Она с трудом убедила Жиля не мстить Морвану, и совсем не из-за родственных чувств. Со времени того ужасного испытания, которому она подверглась, Морван перестал быть ей братом. Просто она опасалась того, что, разыскивая его в недрах преступного мира. Жиль подвергнется большему риску, чем даже в самой кровавой битве.
— А потом, поиски потребуют времени, — сказала она ему в одну из тех минут, в которые ни один влюбленный мужчина ни в чем не может отказать любимой женщине. — Тогда надо задержаться, ждать. Я осталась жива, пусть же он живет своей презренной жизнью, он ее сам выбрал. А мы уедем.
Ее аргументы победили. Сердце шевалье было настолько переполнено любовью, что в нем не осталось ни малейшего местечка для ненависти.
Когда они приехали в украшенный цветами дом Маржон, Жиль начал с того, что попросил разрешения обнять ее. Она охотно согласилась и раскраснелась, как юная девушка.
— Благодарим вас от всего сердца, дорогая мадемуазель Маргарита. Но у нас к вам есть еще и просьба.
— Просьба? Боже мой, вы же хорошо знаете, что прежде всего я хочу доставлять вам радость.
Я вам так обязана! Я жила в одиночестве, а благодаря вам я обрела семью. Мое единственное сожаление, что я могу ее вновь потерять.
— Именно об этом мы и хотим вам сказать.
Вы знаете Жюдит и меня еще мало, но вы относитесь к нам по-матерински. Так вот, ваши дети не хотят расставаться с вами. Поедемте вместе.
— Да, да! — поддержала его Жюдит. — Отправимся вместе!
— Куда же? В Бретань?
— Нет. В Америку! Это великолепная и удивительная страна. Я уверен, что вам там будет хорошо. Вы найдете там подходящих подруг, мы будем рядом с вами. Наш дом будет вашим домом.
— Я? В Америку? Мое бедное дитя! Я же не знаю английского.
— Жюдит тоже не знает. Вы научитесь.
Она залилась громким смехом.
— Какое безумие! Вы хотите завлечь старую деву в такую авантюру. Счастье, дети мои, может быть только для двоих.
— Счастье только вдвоем — это эгоизм, оно недолговечно. Вы увидите наших детей, — сказала Жюдит с такой уверенностью, что слезы заблестели на глазах мадемуазель Маржон. — Поедемте с нами! У вас достаточно времени на все приготовления, пока мы будем в Бретани. А потом мы встретимся в Бресте. Вы туда приедете вместе с Бертой, Брутом, Бегонией и даже с садовником. Я думаю, что он ни за что не хочет разлучаться с Понго.
— Ну, ладно. Обещаю подумать. А теперь пойдемте за стол. Я полагаю, что это самый лучший день в моей жизни! Боже мой, какое чудо!
Ульрих-Август приготовил для друзей превосходный свадебный паштет по рецептам своей страны. Он торжественно вышел со своим шедевром в белом фартуке, повязанном поверх расшитого золотом мундира. На его лице было написано нескончаемое торжество.
В эту минуту вбежала Берта.