— Разве вы не знали, когда покупали плантацию индиго и хлопка, что попадете в самый центр работорговли?
Жиль, как завороженный, не спускал глаз с испанского судна и в ответ только покачал головой. Там, вдали, по тихой сверкающей глади моря шел невольничий корабль под белоснежными парусами, словно невеста в подвенечном платье.
Но зловоние, исходившее от него, чувствовалось все сильнее и сильнее. Словно аппетитный на вид спелый плод, от которого осталась одна оболочка: внутри же гниль и черви.
Видя, как Турнемин сморщил нос, Малавуач приказал матросу принести ведерко со смоченными в уксусе тряпками, взял одну и протянул Жилю.
— Возьмите! Будете нюхать.
Но молодой человек со злостью отбросил резко пахнувшую тряпицу.
— Распорядитесь отнести это дамам. Должно быть, они уже попадали в обморок у себя в каютах…
Как будто в подтверждение его слов, на палубе появились Анна и Мадалена с позеленевшими лицами; они с трудом держались на ногах. Пьер Менар и два матроса поспешили к ним навстречу, Жиль и капитан не сдвинулись с места. Они даже не заметили женщин: все их внимание было приковано к невольничьему судну. Там происходило что-то странное…
Теперь стало ясно, что корабль выглядел таким чистым и белым лишь издали, в ярких лучах утреннего солнца; при приближении обнаружились грязные пятна: разодранные паруса, облохмаченные канаты, проломы в обшивке, а на палубе — зловещие алые пятна свежей крови.
Драма, разыгравшаяся на невольничьем корабле, еще не окончилась; если первое действие завершилось, то второе, еще более жестокое, если такое возможно вообще, только начиналось.
Жиль с ужасом увидел, как на рее повис страшный черный плод: тело негра — он еще дергался в агонии, — потом еще один и еще… несколько чернокожих были привязаны к мачтам за высоко поднятые руки, по их спинам ходила плеть.
— Наверно, на судне был бунт, — предположил капитан Малавуан. — А это расплата.
В утренней тишине вопли истязаемых и хлесткие удары плеток из бычьей кожи заглушали хриплые крики чаек. Дальше стало еще страшнее.
От ужаса пассажиры и экипаж «Кречета» не могли пошевелиться; корабли находились близко друг от друга, и теперь стало отчетливо видно, что черных рабов, скованных цепями, охраняли матросы, вооруженные мушкетами. Невольники яростно дергали цепи, пытаясь освободиться, а матросы по двое хватали за руки, за ноги валявшихся на палубе и бросали их за борт.
По стонам этих несчастных, по их судорожным попыткам избежать страшной участи можно было догадаться, что в море кидали не трупы, а раненых: стоны слились в сплошной вопль, когда на тихой воде красивого утреннего моря показался сначала один, а за ним другой зловещий серый треугольник плавника акулы.
— Какой ужас! — воскликнул Жиль. — Не будем же мы наблюдать сложа руки за этой кровавой расправой. Шлюпку на воду, шесть человек с мушкетами и саблями, за мной! — крикнул он.
Жиль уже хотел прыгнуть в лодку, но капитан Малавуан остановил его:
— Прошу вас! Мы не сможем ничего сделать.
Это всего лишь проявление закона работорговли, хотя, согласен с вами, оно достойно осуждения.
Но всякий бунт на корабле должен быть наказан.
— Но не таким же образом! Это самая настоящая расправа.
— А если невольники первыми решились на убийство?
— Ну и что? Можно ли упрекнуть этих несчастных в том, что они хотят стать снова свободными или, по меньшей мере, предпочитают умереть в борьбе, а не под плеткой надсмотрщика?
— Правильно, они рискнули. И теперь расплачиваются. Согласитесь, если рассуждать как вы, рабами вообще торговать невозможно.
— Вы, безусловно, правы, капитан, но я от своего решения не отступлюсь. Все готово?
Шесть вооруженных матросов, подталкиваемых Понго, спустили наконец шлюпку на воду.
Схватив мушкет. Жиль последовал за ними. Капитан перегнулся через борт и все еще продолжал увещевать его:
— Боже милостивый! Что вы собираетесь делать?
— Попытаюсь спасти хотя бы нескольких чернокожих.
— Но с корабля в вас будут стрелять. Вы хотите из-за них погибнуть?
— Чем они хуже нас? Они такие же творения Господа. А если испанцы откроют огонь, то, разрешите вам напомнить, у вас тоже есть пушки: советую приготовить их к бою. Видите, они даже женщин бросают акулам.