— Да как ты смеешь?
— Смею. Ты еще не то услышишь.
— Не надо, Лайам… вам его не убедить.
Голос, ответивший Финнегану, принадлежал самой Жюдит. Молодая женщина, слегка прихрамывая, только что появилась под эвкалиптами. Она вся была в пыли, а сквозь разорванный рукав амазонки сочилась кровь. Казалось, у нее подкашивались ноги, Финнеган, забыв о Жиле, бросился поддержать ее.
— Жюдит! Вы ранены… Где ваша кобыла?
Женщина указала здоровой рукой на туннель из зелени, а из глаз ее хлынули слезы, оставляя на запыленных щеках красные полосы.
— Там, чуть дальше… Со сломанным хребтом.
Она бросилась с утеса. Вивиана обезумела, я спаслась лишь потому, что вылетела из седла. Бедняжка! Я… я так ее любила, знаете?
— Как это произошло? — спросил Жиль, все же довольно подозрительно.
Черные глаза Жюдит облили его невыразимым презрением.
— Здесь не было змеи. А потому разве не вам лучше всех известно, что тут произошло? Я хотела, как вы сами сказали, убить эту курицу! Идите же к ней. Вон она закудахтала. Вас требует…
А обо мне можете больше не беспокоиться: я уступаю ей место. Предавайтесь радостям сельской любви.
— Жюдит! — сказал Финнеган. — Я должен вас перевязать… Давайте я отнесу вас в вашу комнату. Надо осмотреть вашу руку, а вы едва стоите.
— Я сама дойду, дорогой доктор, если только вы меня поддержите. Надеюсь, вас не посетила мысль уложить меня на носилки рядом с этой девкой?
Пришедшую в себя Мадалену унесли на носилках, а Жюдит, опираясь на руку Финнегана, пошла к дому, не удостоив супруга ни единым взглядом. Тот не знал, что и думать. Он же сам видел! Может, все дальнейшее только хитрость?
Жюдит вполне могла загнать Вивиану и раниться сама.
Жиль в задумчивости сел на лошадь и тут увидел Понго — прознав о сразу двух происшествиях, тот прибежал ему на помощь. Турнемин вкратце объяснил индейцу, что случилось, и протянул ему руку.
— Садись сзади! — сказал он. — Поехали взглянем на кобылу…
Как и сказала Жюдит, Вивиана лежала мертвой — она свалилась с трехметровой высоты и сломала хребет. У Жиля сжалось сердце при виде прекрасного животного, он дал возможность Понго осмотреть кобылу.
— Погляди, нет ли чего, что могло заставить ее закусить удила? Может, след от шпоры? — попросил он, все еще цепляясь за мысль, что его жена специально все подстроила.
Осмотр длился недолго. Не прошло и нескольких минут, как Понго снова вернулся к Жилю, стоявшему в тени большой сосны.
— И что?
— Нет шпора, ничего… но странная рана на ухо, как след от пуля.
— От пули? Но я видел, как она вздыбилась, а выстрела никакого не слышал.
Индеец задумался, а потом сказал:
— Твоя может сказать, где стоять лошадь, когда подниматься на дыбы?
— Да… Как раз возле того куста, за которым начинается сад Пьера.
Понго кивнул — вижу, мол.
— Наша возвращаться, — сказал он.
Мадалена была ранена неопасно, так чуть позже ледяным тоном объяснил Жилю Финнеган.
Кобыла ударила осла, а тот сбросил девушку и она ударилась о ствол кокосовой пальмы, потеряла сознание. Она просто сильно испугалась, дня через два-три полностью оправится, может быть, на лбу только останется небольшой шрам.
— А Жюдит? — спросил Жиль.
Финнеган бросил на него злой взгляд.
— Слава Богу, хоть вспомнил! С рукой все в порядке или почти все, но у нее сломано ребро… не представляю, как можно специально сделать такое, — добавил он, предвосхищая ход мыслей Турнемина. — И потом, умерла ее кобыла, это печалит ее куда больше, чем собственные раны.
— Не понимаю. Ничего не понимаю…
— А почему? Да потому что, говорят тебе, перестань цепляться за то, что якобы видел собственными глазами… или вообразил, что видел!
Уверяю тебя, Жюдит тут ни при чем: происшествие чуть не стоило ей жизни и обошлось куда дороже, чем Мадалене.
— Ты, конечно, прав, но Жюдит способна на все! Ты же понятия не имеешь о нашей жизни с тех пор, как мы с ней встретились. Это странная женщина, взрывная и скрытная, с очень неустойчивой психикой…
— А у кого она останется устойчивой, если его закопать живьем в землю? — вступился за Жюдит врач, которому был известен этот эпизод. — А ты не слишком-то с ней ласков…
— Ей это и не нужно. И даже если сегодня она не виновата, не забывай о смерти Розенны.