- Матерь Божья! - воскликнул он негромко. - Вы что, не могли сразу сказать, какие люди у вас на борту? Кто этот господин? Уж не новый ли губернатор? Тут их меняют пять раз на дню.
- Нет, успокойтесь. Это шевалье Турнемин, офицер королевской гвардии, он купил здесь плантацию индиго, вот и приехал. И парусник этот принадлежит ему, так что вы поосторожней - еще не раз придется заводить его в порт.
- На этот счет не беспокойтесь! Сейчас увидите, что такое мастерство.
Лоцман поклонился Жилю с такой почтительностью, словно тот был королем, а появившейся на палубе Жюдит - в бледно-бирюзовом муслиновом платье и широкополом капоре с оборками того же цвета - с восхищением, достойным ее красоты, и торжественно, словно священник, собирающийся служить мессу, взялся за штурвал.
Ему не стоило никакого труда доказать, что он не хвастался, называя себя лучшим проводником Малых и Больших Антильских островов. "Кречет" изящно развернулся, поймал ветер и на всех своих трех тысячах квадратных метров парусов уверенно рванул в опасный проход, а его пушки прогремели, отдавая первый салют Санто-Доминго...
Зелено-синее зеркало глубокой изогнутой бухты Кап-Франсе отделял от густо-зеленого горного массива, возвышавшегося над ней, ослепительно белый просторный пляж, окруженный пальмами.
В глубине бухты, у самого подножия гор, простирался город, бело-розово-желто-синий, словно на темный бархат положили большой драгоценный камень или спрятали в зелени букет цветов.
Издали казалось, что город погружен в волшебный сон, ощущение покоя усиливали возвышавшиеся над ним суровые дикие утесы, чьи вершины терялись среди белых облаков, но, чем ближе корабль, ведомый уверенной, опытной рукой лоцмана Бонифаса, подходил к берегу, уклоняясь от подводных скал и рифов, тем быстрее рассеивалось представление о Кап-Франсе как о сонном царстве: в порту кипела работа.
Торговые суда, яхты, шлюпы и бригантины сновали в гавани, а у причала стоял внушительных размеров линкор, который Турнемин опознал с первого взгляда. Это была та самая "Диадема", которая входила когда-то во флотилию шевалье де Тернея и доставляла экспедиционный корпус, спешивший на помощь американским повстанцам.
Присутствие этого огромного корабля показалось владельцу "Кречета" хорошим предзнаменованием. Он увидел в нем перст Провидения - добрый знакомый при встрече с неведомым. Раздался второй приветственный залп, на который любезно ответили форт Франс и форт Лимонада, а "Кречет" между тем, убавив скорость, продолжал свой путь среди бесчисленных малых и больших шлюпок, парусных и гребных, безостановочно сновавших между городом и кораблями, доставляя товары и пассажиров. Некоторые из них, оказавшиеся, вероятно, в тот момент не у дел, вышли навстречу новому судну.
Бонифас указал на довольно изящный шлюп, быстро приближавшийся к "Кречету".
- Ждите гостей. Старший лекарь должен проверить, не везете ли вы "черный товар".
- Неужто наш парусник похож на судно работорговца? - спросил, оскорбившись. Жиль. - От него плохо пахнет?
- Не стоит обижаться на такие пустяки, монсеньор. Врач выполняет свою работу, только и всего! Таковы правила. Раз у вас на борту негров нет, так ему и скажите... Такому сеньору, как вы, он поверит на слово. Тем более что на тех грязных посудинах не бывает прекрасных дам.
- Но у меня есть негр, и он тяжело ранен.
Ему срочно нужен врач. Ваш старший лекарь в медицине-то разбирается?
Лоцман с сомнением выпятил морщинистую губу.
- Чего не знаю, того не знаю. Для того, чтобы "надушить" груз, больших познаний в лекарском деле не требуется.
- Надушить?
- Ну да, протереть уксусом. Потом негров высаживают на берег, загоняют вон в те бараки, возле Фоссет, видите? - в устье реки Галиффе, и приводят в божеский вид перед торгами. Можете представить, какие они свеженькие после нескольких недель в трюме. Вот и приходится их потереть, почистить. А о вашем негре лучше сказать старшему лекарю сразу. В этом деле они очень щепетильны.., подумают, что вы хотите провезти чернокожих тайком, не уплатив пошлины береговым властям.
- Именно это я и собираюсь сделать! - холодно заметил Жиль.
Старший лекарь, высокий, бледный, с желтым оттенком кожи и свинцовыми мешками под глазами - неоспоримое свидетельство пришедшего в упадок здоровья, - повел себя весьма почтительно с хозяином прекрасного судна: у такого, наверняка, немалое состояние, он, как и предсказывал Бонифас, пожелал видеть Моисея.
Четверо матросов бережно вынесли негра на палубу и уложили в тени паруса.
С первого взгляда было видно, что гигант, одетый в белую рубаху, наспех сшитую женщинами, чтобы его не приняли за раба, тяжело болен. Он пребывал в полузабытьи и слабо вздрагивал всякий раз, когда его раздутая нога хоть чуть-чуть сдвигалась, под его черной кожей хорошо просматривались красные пятна - предвестники смерти. Даже полный невежда, увидев бесформенную конечность, почувствовав учащенный пульс и горевший огнем лоб, должен был прийти к однозначному выводу. Диагноз чиновника санитарной службы последовал немедленно:
- Зловония пока нет, но гангрены не избежать. Ампутировать надо, да и то... Рана, явившаяся причиной болезни, заходит слишком высоко на бедро. Чем это его?
- Не важно. Вы можете им заняться?
На лице врача появилось такое возмущение, Что Жилю захотелось влепить ему пощечину.
- Кто? Я?.. Но я не лечу рабов.
- Это не раб.
- Кем бы он ни был, это чернокожий.., и потом, я сроду не делал.., во всяком случае, таких обширных, последний раз я оперировал лет десять назад, - добавил врач, пытаясь исправить неблагоприятное впечатление, которое совершенно очевидно произвел на Турнемина.
- Ладно. В таком случае я доставлю его на берег. По моим сведениям, в городе по меньшей мере две больницы.
- Именно так. Но я не советую вам трогать его с места. В больнице Шарите, как, впрочем, и в больнице Провиданс, лечатся военные, моряки и проезжие иностранцы.., местные жители тоже, но только белые. Кроме того, сейчас очень неблагоприятный период: больницы забиты больными дизентерией, ангиной, воспалением легких, я уж не говорю о краснухе, разных там оспах и прочих гадостях. Как ни странно, не было еще ни одного случая желтой лихорадки, но это пока...
- Только не пытайтесь меня уверить, - раздраженно перебил врача Турнемин, - что никто на острове не лечит чернокожих - их тут больше, чем белых!
- Лечат, когда есть места в больницах.., и если они свободные. О рабах заботятся на плантациях, где они работают. У них свои знахарские снадобья, амулеты, колдуны. Правда, есть тут один белый врач, доктор Дюран, который занимается рабами, он даже открыл для них небольшую лечебницу, но нам пришлось установить в ней карантин, поскольку там лечились трое больных холерой... Понимаю, сударь, что вам это не по нраву, - добавил врач, увидев нахмуренные брови Турнемина, - и что вы искренне хотите вернуть этому негру здоровье. Настоящий черный Геркулес, будь он на ногах, вы выручили бы за него целое состояние и...
- Я уже сказал вам, что он не раб! - завопил Жиль, охотно пользуясь предлогом, чтобы дать волю своей ярости. - И никаких разговоров о продаже и цене! Я сам займусь поисками лекаря.
Ваш покорный слуга, сударь. Капитан Малавуан, мне нужны шлюпка, матросы и носилки. Я перевезу Моисея на берег.
И, повернувшись к жене, добавил:
- Я найду врача, он сделает все, что нужно этому несчастному, а потом я доставлю его на борт и он осмотрит вашу Фаншон. Так что ждите!
- А.., разве мы не сойдем на берег? Почему бы сразу же не отправиться на плантацию? Когда мы будем дома...
- До плантации не меньше десяти миль, дорогая моя, а Моисея нужно лечить немедля. Кроме того, прежде чем познакомиться с "Верхними Саваннами", мне необходимо повидать нотариуса: зарегистрировать на месте составленную в Нью-Йорке купчую. Если вы устали от корабля, мы можем на несколько дней остановиться в лучшей гостинице города. Должна же тут быть...
Старший лекарь, о котором Жиль, сурово распрощавшись, совершенно забыл, кашлянул, привлекая к себе внимание, и тихо проговорил:
- Если позволите.., сударыне лучше оставаться на корабле. Тут куда больше удобств, чем в нашей лучшей гостинице - она не слишком-то шикарная. А проще говоря, совсем убогая. Владельцы окрестных плантаций, как правило, имеют в городе собственные дома. Или останавливаются у друзей, если им по каким-либо делам нужно в Кап-Франсе.