- Мы здесь абсолютно никого не знаем, значит, и говорить не о чем. Благодарю за совет, сударь. Я схожу на берег. Капитан, оставляю женщин на ваше попечение. Понго, ты со мной.
Через несколько минут лодка с "Кречета" быстро плыла вслед за шлюпом санитарной службы к земле. Пристав к берегу. Жиль и Понго окунулись в неописуемый хаос шумов, красок, движений. В городе было не так уж много развлечений, и большая часть его обитателей охотно выходила встречать новые суда. Нарядный вид парусника, вошедшего в бухту под большим флагом и с пушечным приветствием, парадные одеяния пассажиров и членов экипажа, которых зеваки рассматривали в подзорные трубы, возбуждали любопытство жителей Кап-Франсе. Они спешили вдоль мола, проносились по причалу удивительным вихрем ярких красок, особенно радостных на фоне белых зданий, окружавших порт, и густой зелени, которой было немало в городе.
Толпа встречающих состояла по большей части из чернокожих и мулатов более светлых или более темных оттенков кожи, в зависимости от того, в каком поколении произошло смешение рас. Белыми оказались в основном солдаты в белых с синими отворотами мундирах да несколько крестьян в грубой полотняной одежде и соломенных шляпах. Негры-рабы были в отрепьях, а свободные чернокожие - в хлопковой одежде ярких расцветок и пестрых сине-бело-красных ко.сынках. Рядом стояли голые детишки с круглыми животиками и кудрявыми, как шерсть черного барашка, головами.
Чуть выше, на веранде красивого дома, офицеры и чиновники, с кружевными жабо, в шелковых панталонах и сюртуках, пили ледяной пунш, любовались зрелищем и приветствовали дам в муслиновых нарядах и широкополых шляпах, проезжавших мимо в экипажах или прогуливающихся в сопровождении одной-двух служанок в полосатых юбках и прихотливых головных уборах.
Пока Жиль, которому было не до любопытства зевак, следил за тем, чтобы матросы как можно бережнее перенесли Моисея на сушу, к нему приблизился офицер в великолепном алом с золотом мундире - сопровождавшие офицера солдаты бесцеремонно раздвигали перед ним толпу - и почтительно поздоровался с вновь прибывшим.
- Граф де Ла Люзерн, губернатор островов На Семи Ветрах, поручил мне, сударь, поприветствовать вас. Я барон де Рандьер, его адъютант...
- Счастлив познакомиться! Шевалье де Турнемин де Лаюнондэ, представился Жиль.
- Как вижу, вы офицер королевской гвардии?
Ваш приезд для нас большая честь, господин губернатор поручил мне передать свое приглашение. У вас, вероятно, послания из Версаля, и господин губернатор...
- Не продолжайте, барон! Не стану вводить вас в заблуждение. При мне нет писем из Версаля к кому бы то ни было. Владелец одной из плантаций на острове, Жак де Ферроне, продал мне свое поместье "Верхние Саванны", вот поэтому-то я здесь, в сопровождении жены, госпожи де Турнемин, и нескольких слуг. А парадная форма и большой флаг на корабле только для того, чтобы воздать должное земле, где нам предстоит поселиться. Только и всего! Будьте любезны, поблагодарите от моего лица господина губернатора и передайте, что я почту за честь прибыть к нему с визитом, если он не отказывается от своего приглашения, как только покончу с одним неотложным делом.
- А.., почему бы вам не отправиться к нему немедленно? Господин губернатор ждет вас.
- Передайте ему мои извинения, но у меня на борту раненый, в очень тяжелом состоянии, ему необходима срочная помощь врача.
Удивление на лице адъютанта сменилось откровенным возмущением.
- Вы хотите сказать, что заставите губернатора ждать из-за какого-то.., негра?
- Разве я неясно выразился? Мне кажется, я сказал совершенно определенно: этот человек умрет, если ему немедленно не окажут медицинскую помощь, а перед лицом смерти, если позволите, цвет кожи значения не имеет. Так что вы меня очень обяжете, если объясните, как добраться до больницы Шарите...
Барон презрительно передернул плечами.
- Больницы сейчас переполнены, шевалье, боюсь, вам будет непросто отыскать в них место, тем более для чернокожего...
- В таком случае дайте мне адрес знающего лекаря. Скорее всего больному необходима ампутация - не стану же я, в самом деле, делать ее сам, да еще прямо здесь! До плантации нам его не довезти. К тому же я не уверен, что там есть врачи.
Увлеченный спором с адъютантом губернатора, Жиль не заметил, как к носилкам, которые матросы бережно сняли с лодки и, ожидая дальнейших указаний, поставили на землю, приблизился человек весьма характерной наружности.
Прежде всего в глаза бросалась его дырявая шляпа с потрепанными краями и торчащими к небу соломинками и удивительная грива из волос и бороды, то ли русая, то ли седая. Довольно грязная полосатая рубаха, как у матросов, коротковатые, прорванные в нескольких местах штаны из тика - под ними были видны жилистые ноги - и, наконец, босые запыленные ступни. И вдобавок крепкий запашок рома.
Человек небрежно приподнял брезент, которым был накрыт Моисей, рыкнув как следует на пытавшегося помешать ему матроса. Наклонился над больным, сражавшимся сразу со всеми демонами лихорадки, и проворно ощупал длинными, худыми, на редкость ловкими пальцами раздутую конечность. Потом выпрямился.
- Если вы ампутируете ему ногу, сударь, вы сделаете его навсегда несчастным калекой...
Человек говорил с заметным ирландским акцентом, голос у него был хриплый, но не вульгарный.
Оставив Рандьера, объяснявшего ему как раз, как немыслимо трудно будет найти врача, который бы согласился лечить такого раненого. Жиль повернулся и с удивлением и беспокойством посмотрел на оборванца - по одному только запаху его можно было, не боясь ошибиться, отнести в разряд горьких пьяниц.
- А если не делать ампутации, он умрет. Так считает старший лекарь - он побывал с инспекцией у меня на корабле. И капитан моего судна того же мнения...
- Зато я другого, - спокойно ответил незнакомец.
Из-под шляпы и кустистых бровей на Турнемина глянули зеленые, как молодая поросль, глаза. Несмотря на то, что внешность собеседника не внушала Жилю доверия, взгляд его показался Турнемину освежающим после чопорной торжественности адъютанта.
- Я не слишком вас обижу, если полюбопытствую, достаточно ли компетентно ваше мнение? - спросил он любезно.
- Вполне.., а впрочем, у вас нет выбора. Никто, кроме добряка Дюрана, не возьмется лечить вашего раба, да и тот повязан холерой...
- Во-первых, это не раб, а во-вторых, я хорошо заплачу. Уж золото, точно, не черное.
- Очень верно сказано, и я буду рад с ним познакомиться, правду сказать, мы уже давно не знаемся. Если же вы доверитесь местному врачу может, кого и соблазнят деньги, - он отрежет бедняге ногу, а после тот умрет так же верно, как от гангрены. Вам все равно нечего терять. Я врач, хоть с виду и не скажешь.., и не самый плохой.
Это заявление было встречено взрывом смеха и прибауток, словно ничего забавнее в Кап-Франсе сроду не слыхивали. Господин де Рандьер просто пожал плечами с золотыми эполетами.
- Не давайте себя провести, шевалье! Это самый последний пропойца из всех, которые шатаются в портовых кабаках. У него даже прозвище "Губка".
- А я и не отрицал, что пью, - с достоинством заметил оборванец. Каждый находит удовольствие в чем может. Но разве это означает, что я не могу быть врачом? Ну что, сударь, решились? Если ничего не предпринять, еще день-два - и негр ваш умрет.
- Что вы предлагаете?
- Вскрыть ногу и посмотреть, что там такое внутри.
- Это безумие! - воскликнул Рандьер. - И где же вы, милейший, собираетесь провести операцию? В таверне, на обеденном столе, между стаканом рома и рыбными костями?
Странный лекарь пожал худющими плечами, выпиравшими из-под грязной фуфайки.
- На корабле. Там наверняка чище, чем в любом из вонючих припортовых бараков. Море гладкое, как шелковое полотно, до вечера точно не предвидится волнения...
Вместо ответа Жиль повернулся к Понго, молча наблюдавшему за происходящим.
- Этот человек прав - у нас нет выбора. А ты как думаешь?