Он взял руку жены, поднес ее к губам, быстро поцеловал запястье и, развернувшись, двинулся к своей каюте - ему еще надо было взять оружие и написать завещание - Жиль рассчитывал доверить его капитану Малавуану. Он был уже на лестнице, когда Жюдит окликнула его:
- Жиль!
- Да, дорогая...
Ему показалось, что глаза ее под сенью черной кружевной косынки заблестели от сдерживаемых слез.
- Берегите себя, прошу вас. Возвращайтесь живым.., ради Бога!
В ответ он улыбнулся, скептически и не без иронии.
- Будьте уверены, я сделаю все, что в моих силах, чтобы остаться в живых. И не только ради Бога... Скажем так: ради будущего поместья "Верхние Саванны".
Жиль быстро покончил с завещанием: все его имущество отходило жене, но при этом он обеспечил безбедное существование семье Готье, Понго и капитану Малавуану. А "Кречет" тем временем совершал сложный маневр, чтобы высадить на берег лошадей - Мерлина и еще двух, простоявших все путешествие в великолепно оборудованной, проветриваемой, обитой мягкой тканью конюшне, на манер тех, в которых перевозят скакунов суда королевского военного флота.
Спустя полчаса Турнемин, вооруженный саблей, двумя пистолетами да еще с притороченным к седлу Мерлина карабином, в сопровождении Понго высадился на берег. И в тот же момент раздался пушечный выстрел, возвещающий о том, что в гавань вошло новое судно. То оказалась потрепанная штормами бригантина.
Небо вновь затягивалось грозовыми облаками, дул сильный северо-восточный ветер, донося до праздных гуляк на берегу и до солдат, охранявших выход на мол, ужасный запах, который Жиль узнал бы теперь в любых обстоятельствах. Судно работорговца неспешно и величественно, а шевалье показалось, еще и зловеще, входило в порт.
Люди вокруг Жиля оживленно обсуждали событие, и он узнал название корабля. "Черный маркиз"...
Как видно, дорогой Жеральд Опейр-Аменди барон де Ла Валле, который до женитьбы "немного занимался торговлей", не брезговал и доходным "черным товаром".., ничего не поделаешь, придется привыкать к психологии тех, кто превратил волшебный остров в рай для одних и каторгу для других. Тем более что Ла Валле - приятный человек, настроен дружелюбно и спас им с Жюдит жизнь.
Турнемин пожал плечами, вскочил в седло, поднял на дыбы Мерлина, довольного донельзя, что наконец можно размять ноги, и рысью направился в сторону улицы Дофина. Понго за ним.
По его мнению, подошло время рассчитаться с мнимым больным, чье нравственное здоровье было явно в куда худшем состоянии, чем физическое.
Едва Сезер, черный лакей, по-прежнему великолепный в своей синей шелковой ливрее и белоснежном парике, открыл дверь со сверкающей медной ручкой. Жиль, решив по возможности сократить время на препирательства и свести до минимума формальности, связанные со своим появлением в доме, просто двинул его кулаком по физиономии, и тот тяжело осел на черно-белые плиты пола.
На грохот падения, сопровождаемый жутким воплем, сбежалась целая стая молодых негритянок в одежде нежных цветов, и все они, словно бабочки, стали опускаться на распростертое тело со стонами, демонстрировавшими меру их скорби. Без сомнения, здоровяк Сезер был великолепным и обожаемым петухом на этом птичьем дворе.
Не обращая больше внимания на свою жертву, Жиль принялся разыскивать нотариуса и без особого труда обнаружил его в своего рода зимнем саду застекленная веранда в задней части дома выходила прямо к кустам роз и жасмина.
Нотариус завтракал в обществе дородной супруги. Пахло кофе, шоколадом и теплыми булочками, мэтр Моблан, удобно устроившись в объемистом кресле с подушками, намазывал на горячий хлеб конфитюр из гуайавы и забавлял беседой жену - та, очевидно, еще не совсем отошла ото сна и являла собой образ полуспящей красавицы; едва прикрытые чересчур прозрачным кружевом телеса словно навеки приросли к такому же удобному, как у мужа, креслу.
Нотариус, хоть и провел бурную ночь, был свеж как огурчик. Маленький, коренастый, смуглый и толстогубый - в нем несомненно текла негритянская кровь. Под выгнутыми домиком бровями - живые, круглые, как у совы, карие глазки, под распахнутой до пояса кружевной рубахой из белого батиста складки жирного животика. И это он отделал девицу так, что пришлось призвать на помощь Финнегана? Решительно, Турнемин ничего не понимал. Нотариус напоминал скорее евнуха, чем закаленного бойца на любовной арене...
И в довершение картины на золоченой жердочке восседал синий ара.
Грохот и последовавшее за ним появление Турнемина под сенью цветущего олеандра заставили нотариуса окаменеть. Он так и застыл с бутербродом в одной руке и ложкой конфитюра в другой.
- Кто... Кто вы такой?..
Но Элали узнала гостя и, нимало не заботясь о том, что на ней почти нет одежды, высвободила телеса из подушек и промурлыкала:
- Господин де Турнемин, как это мило!.. Я только что о вас говорила, я сказала, что...
Но ледяной взгляд Жиля ни на секунду не остановился на женщине: Жиль смотрел в глаза до смерти перепуганному нотариусу.
- ..что сожалеете о неудаче, которая постигла бандитов, посланных вашим другом Легро, чтобы убить меня и мою жену? Ничего не поделаешь - нельзя же всегда выигрывать... Будьте любезны, господин нотариус, выдайте мне немедленно справленные по всей форме документы на владение плантацией...
- Это не делается так быстро! - выкрикнул тот выдававшим страх фальцетом. - Я ведь передавал, чтобы вы пришли завтра. Тогда бы я успел...
- ..взорвать мой корабль, например?
Достав из кармашка свои часы. Жиль убедился, что они показывают то же время, что и те бронзовые, которые стояли рядом на изящной подставке.
- Я даю вам ровно пять минут, Моблан! Если к восьми двадцати пяти у меня еще не будет бумаг, я превращу вас в лапшу.
И, спрятав часы, он стал спокойно заряжать пистолет, отодвинув дулом пылкую Элали, норовившую броситься на него.
- Берегитесь, красавица! Мой пистолет не любит тряски, может ненароком выстрелить.
Моблан, вставайте, живо в кабинет! А мой оруженосец тем временем присмотрит за вашей супругой - мало ли что взбредет женщине в голову.
Тут Понго скорчил такую кровожадную гримасу, что дама завопила от ужаса.
- Боже мой, что это за чудовище? Кто он?
- Ирокез, любезная.., и к тому же колдун.
Будь я на вашем месте, я бы только ради него набросил на себя шаль или еще что не столь прозрачное.
- Вы хотите сказать, что он может.., может меня изнасиловать?
На этот раз взорвался Понго.
- Моя иметь достоинство. Моя не насиловать китиха!
- Не слишком ты галантен, - заметил ему, смеясь. Жиль. - Вперед, дорогой крючкотвор!
Вы и так уже потеряли минуту...
Его слова подействовали на нотариуса волшебным образом. Не прошло и полминуты, как тот был уже в кабинете с закрытыми еще шторами и рылся в единственной папке на своем рабочем столе.
Жиль стоял перед ним, держа наготове пистолет, и дожидался, когда настанет его очередь скрепить подписью официальный документ. Он бы и сам не мог сказать почему, но его вдруг охватила жалость к этому потному от страха толстяку.
- Как вы, слуга закона, могли стать сообщником бандита Легро? - спросил Турнемин.
Удивленный сочувственным тоном, Моблан застыл с пером в руке. Он нерешительно взглянул на странного клиента, потом перевел взгляд на дверь, словно боялся, что их кто-нибудь услышит. Потом тяжело вздохнул и процедил сквозь зубы:
- Вы только прибыли к нам, сударь. К тому же прибыли из Франции - там видишь то.., что есть на самом деле или хотя бы приблизительно.
А здесь нельзя доверять глазам.., знатный дворянин, богатый, уважаемый может оказаться тут, к примеру, в худшем положении, чем самый последний раб...
Он посыпал песком свежие чернила, снова обмакнул гусиное перо, но не протянул его Турнемину, а оставил в чернильнице. Мэтр Моблан словно хотел что-то сказать шевалье, но боялся.
- ..Послушайте, господин де Турнемин. Вы мне нравитесь и я не обижаюсь на то, как вы ведете себя после всего, что с вами приключилось на острове.
- Спасибо за доброту.
- Прошу, не перебивайте. Мне и без того тяжело говорить, но я хочу, чтобы вы прислушались к голосу рассудка. Вы, без сомнения, законный владелец "Верхних Саванн".., и все же, умоляю, откажитесь от них.