Прошло совсем немного времени. Скрип повозки сначала приблизился к дому, потом чуть-чуть удалился и стих. Приглушенные голоса, стоны, где-то неподалеку открылась дверь. Стоны стали глуше, потом раздался ужасный крик, и все смолкло.
- Это в овине, рядом с домом, - прошептал Жиль. - Внимание! Идут к нам.
Доски веранды взвизгнули под каблуками сапог, и Жиль, расположившийся так, чтобы держать под прицелом дверь, увидел, как кто-то вошел в комнату. Двое - Жиль приоткрыл глаза и узнал Лаброша и Тонтона. Первый громко расхохотался.
- Сработало, гляди-ка! Храпят себе, словно боровы! А красавчик-то, что кричал на нас днем, валяется на полу, как тряпка... Ах ты, белокожая тварь!.. Вот тебе.
Покрытый пылью сапог из грубой кожи угрожающе приблизился к Турнемину, но ударить не успел. Жиль перехватил его на лету и дернул.
Надсмотрщик упал, а Понго одним прыжком перемахнул через комнату и, сев верхом на Лаброша, приставил к его горлу кинжал. Жиль вскочил на ноги и направил пистолет на Тонтона.
- Свяжите его, и как следует, - приказал он матросам. - Но так, чтобы мог ходить. И этого тоже, Понго.
Через мгновение беспомощные надсмотрщики сидели рядышком на диване, а Турнемин грозно стоял перед ними.
- Пора объясниться. Что за комедия тут разыгрывается? Зачем было нас усыплять? И что вы собирались здесь делать? Убить без риска для собственной жизни?
Лаброш заорал:
- Да идите вы к черту!.. Мы вам ничего не скажем. Мы выполняем приказы, вот и все.
- Молодцы, ценю исполнительность. Но у меня тоже есть один очень исполнительный слуга, он всегда выполняет мои приказы совершенно точно. Понго, объясни господам, как ты с ними поступишь, если они немедленно не расскажут все начистоту.
Индеец уперся коленом в живот Лаброшу, схватил его за волосы и запрокинул ему голову одной рукой, а другую с кинжалом поднес к глазу пленника.
- С чего начать? - спросил он спокойно. - Скальп или глаза?
- С-с-скальп? Это что? - задыхаясь, пролепетала жертва.
- Скальп снимается так, - любезно пояснил Турнемин, - кожа вокруг черепа надрезается и волосистая часть одним рывком снимается с головы. Ну а глаза - тут и объяснять нечего... Сами-то вы что предпочитаете?
- Не надо! - завопил Тонтон, предвидя собственную участь после того, как индеец расправится с его напарником. - Мы все скажем!
- ..при одном условии, - прохрипел Лаброш. - Когда вы узнаете, что вас интересует, вы нас отпустите.
- Там видно будет. Не вам ставить условия...
Достаточно далеко, но в пределах поместья, раздался рев, вырвавшийся из груди такого множества людей, что трудно было сказать наверное, сколь велик этот хор. И тут же прозвучал взрыв, из-за плетня и полосы деревьев, ограждающих поля индиго, вырвалось пламя и взмыло в небо, будто хотело лизнуть его своим языком...
- Смотрите! Взорвали какую-то постройку.
Как горит!.. И огонь движется к нам с удивительной скоростью... произнес Пьер Менар, наблюдавший в окно за местностью.
Жиль быстро подошел к Тонтону.
- Живо говори, а не то я размозжу тебе выстрелом голову, пока Понго будет резать на куски твоего приятеля. Что за взрыв? Кто вопил?
Что за пожар?
- Мы скажем, только давайте быстро.., а потом вы нас отпустите. Это все рабы. Легро приказал, чтобы их освободили, как только вы приедете на плантацию. Сейчас они жгут постройки и ждут, пока спустятся с Красного Холма остальные.
- А надсмотрщики где?
- Все уехали, а Москит первый. Кому хочется попасть в лапы к разбушевавшимся дикарям?
- Где Легро?
- Вот этого не знаю, клянусь. Он еще утром отчалил. А куда, не знаю. У него есть где-то потайное место, но только Москит может его найти.
- А вы как же? Почему не уехали? И что делали здесь?
- Мы должны были проверить, справилась ли с работой Дезире.., и принести кое-что, чтобы завлечь сюда взбунтовавшихся рабов. Потом полить вас ромом, а бутылки разбить, чтобы негритосы поверили, что вы перепились после того, как.., ну это...
- Что это?
- Ну.., в соседнем здании. Легро тут всегда наказывал.., особо провинившихся. Мы привели двух негров, сказали, что к вам, что вы хотите немного развлечься с дороги...
- Понго! Следи за ними! Доктор! За мной!
Они побежали к постройке, которую поначалу приняли за овин. Но открывшееся при свете лампы, которую держал доктор, зрелище заставило их вскрикнуть от ужаса. В полумраке на крюках мясника были подвешены крепко связанные мужчина и женщина, тела их корчились в муках. Мало этого, обоих пытали огнем. У женщины на ногах не осталось кожи, а у мужчины вообще вместо туловища - одна большая рана. И все же оба еще были живы, жизнь, словно зверь-мучитель, цеплялась за них своими когтями.
- Господи! - простонал Жиль. - Как мог ты допустить такое?
Раздались два милосердных выстрела, и Турнемин согнулся пополам - его тошнило. Финнеган, видевший и похуже, держался, но тоже позеленел и тяжело дышал.
- Вы сделали единственное, что еще можно было для них сделать, проговорил он ровным, без всякого выражения голосом. - Но нужно снять несчастных и постараться их спрятать. Через десять минут рабы будут тут, боюсь, силы не равны. Так попытаемся, по крайней мере, умерить их гнев.., однако ловушка расставлена со знанием дела.
- Да они все с ума сошли! - сквозь зубы рычал Жиль, помогая доктору снимать с крюков еще теплые трупы. - Отпустить на свободу доведенных до отчаяния, впавших в слепую ярость людей - все равно что подписать смертный приговор плантации. От нее ничего не останется... разве что зола. Взгляните сами. Пожар разрастается.
- Но огонь движется к нам, а не к особняку.
Теперь я, кажется, понял до конца план Легро.
Он знал, что делает, когда вынес из дома все, до последней нитки особняк стал совершенно непригодным для обитания, и вы поселились у него. Он понимал, что его собственное жилище сгинет в огне, но ему плевать: особняк-то останется.
Он предоставит рабам.., среди которых наверняка есть трое-четверо его подстрекателей, всю грязную работу: пусть сожгут его дом, уничтожат вас, а уж потом он вернется с вооруженным отрядом и уничтожит всех, кто останется, включая своих зачинщиков. А дальше останется устроить вам пышные похороны и обосноваться во владениях окончательно в качестве законного хозяина.
- Дьявольский план. Но ведь и риск большой.
- Да не слишком. Не думаете же вы, что Легро будет жалеть о погибшем урожае или о сгоревших службах, если речь идет о владении целой плантацией? Даже ничего объяснять не придется ни губернатору, ни главному управляющему: так уж случилось - только он уехал, как рабы взбунтовались, а вы стали их жертвой.
Между тем Жиль и Финнеган вынесли трупы во двор. Взглянув на горизонт, Турнемин убедился, что огонь охватил уже все службы и вспыхнувшие, как свечи, хижины. Ветер доносил до них запах едкого дыма и дикий рев голосов. Глухой, хриплый их рокот становился с каждой минутой громче. На фоне яркого огня зоркий глаз мог уже разглядеть покачивающиеся курчавые головы и руки, вооруженные мачете, острыми пиками и орудиями труда, превратившимися в оружие.
- Времени зарывать их у нас уже нет, - сказал Жиль. - Давайте бросим в реку. Потом захватим всех наших и будем отступать. Дорога на Кап-Франсе неподалеку, на том берегу.
И через несколько минут изуродованные тела нашли покой в черных блестящих под луной волнах Лембе и медленно поплыли по течению в сторону моря.
- Вернемся за остальными - ив путь. Нет ничего зазорного в том, что мы хотим выбраться живыми из...
Он не окончил фразы. Противоположный берег, как раз против дома Легро, ожил, сквозь деревья показались огоньки факелов. В лесу, спускавшемся с холма к самой дороге, были люди...
- Поздно! - выдохнул Финнеган. - Это рабы с дальних поселений, они перешли реку и под предводительством зачинщиков зашли с тыла, чтобы отрезать нам путь к отступлению. Скорее к нашим, попробуем держать оборону.
Они бегом вернулись к дому, спешно закрыли окна тяжелыми ставнями с бойницами.