- Вы отважный человек, - буркнул Финнеган, - но это было безрассудством. Все равно, что бурю уговаривать... Положимся на Господа!
Надеюсь, в раю можно достать рому.
Дикий вопль сотен голосов прорезал ночь.
Снова бешено забили барабаны, и земля затряслась от топота бегущих ног. Толпа бросилась к дому. Словно море голов стекало с холма.
- А со стороны реки как дела? - спросил Жиль.
- Они.., они переправляются, - с трудом выдавил из себя Менар - горло у него пересохло.
- Стреляйте, если сочтете нужным...
Первый меткий залп уложил наповал четырех бежавших впереди, но это не остановило остальных. Они просто перепрыгивали через неподвижные тела.
- Они нас затопят, - вскрикнул Жиль.
- Нет, - поправил Финнеган. - Они нас сожгут.
И действительно, в первых рядах осаждающих было немало факельщиков. Они подбегали метров на шесть-семь и швыряли факелы, а сами удирали, не стремясь подставлять грудь под пули.
И тут случилось чудо. Раздался громовой голос, такой мощный, что, казалось, он исходил из чрева земли или долетал с вершины деревьев. Голос гремел над землей, как колокол, он произносил что-то на незнакомом, наверняка африканском языке, и толпа в ужасе застыла. И даже отступила, как откатывается волна, оставив на песке несколько черных трупов. Рабы вернулись на свои прежние позиции.
- Что это было? - пропищал Мулен. - Чей это голос? Может, Господа?
- Не исключено, раз он нас спасает, - сказал Жиль. - Смотрите сами! Откройте ставни, зрелище того стоит...
На освободившейся площадке перед домом, откуда только что отхлынули нападавшие, показался черный колосс; его мощные мышцы блестели в лунном свете, он предстал во всей своей звериной красе, прикрытый лишь узкой льняной набедренной повязкой.., да бинтами на ноге. Это был Моисей, а громовой голос его усиливал одолженный, вероятно, у капитана Малавуана бронзовый рупор.
Расставив ноги, он словно врос в землю, и, хотя никакого оружия, кроме невероятно сильного тела и мощного баса, у него не было, толпа покорилась: рабы смотрели на него с суеверным страхом и гнулись под звуками его глотки, как трава под ураганным ветром.
- А я-то думал, что он немой! - прошептал Жиль. - Но как он тут оказался? Чудо.., настоящее чудо! Хотел бы я знать, что он им говорит...
- Он говорит, господин, что ты добрый и справедливый, что таких белых, как ты, он еще не встречал, что ты спас его из морской пучины, от акул и от работорговца, что ты готов был за него сражаться, а потом выхаживал его, как брат... Он говорит, что ты Божий посланник, и на всякого, кто тебя коснется, падет страшное проклятие...
Это очнувшаяся от сна Дезире вышла из кухни. Она подошла к Жилю, встала на колени и поцеловала ему руку.
- Прости меня, господин! Я не знала.., и не могла ослушаться приказа.
- У тебя не было причин не выполнять его.
Встань, Дезире. Теперь ты будешь служить мне, а точнее, моей жене...
- С радостью, если она похожа на тебя...
- Интересно, удастся ему их убедить? - спросил Финнеган, внимательно наблюдавший за величественным спектаклем, разыгрывавшимся у них на глазах. В толпе есть зачинщики, их вряд ли уговоришь... А потом, этот ваш спасенный из волн для них чужак.
- Конечно, - ответила Дезире. - Но он говорит на их родном языке, и к тому же, его речь - речь великого африканского вождя. За ним стоит могущество наших предков.
Но тут, как и предвидел Финнеган, снова раздались те самые злобные голоса, стараясь разрушить чары, с помощью которых Моисей завладел соплеменниками. Если рабы их послушают, колосса снесут, несмотря на всю его мощь. Вот уже те, что склонились в первых рядах под звуками его вырывавшегося из бронзового рупора голоса, снова подняли головы. На лицах недоумение и нерешительность. Чудо, которое, казалось, спасло Турнемину и его спутникам жизнь, вот-вот исчезнет и на алтарь кровожадных божеств будет принесена еще одна жертва...
Но вдруг снова наступила тишина. Толпа расступилась, как когда-то океан перед еврейским народом, и в образовавшемся коридоре показались две девушки в белых одеждах со свечами в руках. За ними шла величественная негритянка, высокая, сильная, в длинном красном одеянии и с удивительным головным убором из черных и красных перьев, делавшим ее еще выше. Она опиралась на посох из черного дерева, похожий на епископский жезл, но рукоять его изображала поднявшуюся на хвосте, изготовившуюся для броска змею. Женщина в красном приближалась. И рабы склонялись перед ней...
Турнемин не успел расспросить Дезире. Ее узнал Финнеган.
- Да это Селина! - воскликнул он. - Я давно подозревал, что она мамалой.
- Что это такое? - спросил шевалье.
- Мамалой - жрица богов Вуду.
- Седина - старшая жрица, - тихо сказала Дезире. - Нет на острове раба, который бы ее не слушался. Если она подойдет к хозяину, он спасен.
- Но где она была все это время? Доктор говорил, она работала в доме кухаркой?
- Селина пряталась. Она сбежала, когда Легро продал домашних рабов. Он не имел права ее продавать, она "свободный человек саванны". Но старик Саладен тоже, а Легро все же его продал.., и Саладен повесился...
Окидывая взглядом шоколадных глаз теперь уже окончательно покоренную массу людей. Седина подошла к Моисею и положила ему на плечо царственную руку, потом громко произнесла какую-то отрывистую фразу, которая произвела удивительный эффект: спокойная и молчаливая до того толпа вдруг заволновалась, образовала несколько водоворотов и, словно вулкан, выплевывающий лаву, выбросила четыре группки людей, а те в свою очередь швырнули к ногам жрицы четырех отбивавшихся чернокожих.
Расправа свершилась с головокружительной скоростью. Седина произнесла лишь одно слово, и не успел стихнуть звук ее голоса, как сверкнули четыре сабли, и четыре головы покатились на песок, окрашивая его в красный, как платье мамалой, цвет. Но Селина на них даже не взглянула. Она повернулась к дому.
- Пойдем, - сказала Дезире и протянула руку Жилю. - Она ждет тебя.
Негритянка довела шевалье до дверей, но дальше не пошла. Он медленно спустился по лестнице и подошел к стоявшим посреди площади чернокожим. Моисей опустился на колено, но не Седина.
- Завтра я склонюсь перед тобой, - строго сказала она. - Завтра я снова стану служанкой.
А сегодня тебе лучше вести себя со мной как с ровней. Я провожу тебя в твой дом.
- Ты спасла мне жизнь, - ответил Жиль. - Я ни в чем не мог бы тебе отказать. Почту за честь. Седина.
Жрица улыбнулась, сверкнули крепкие белые зубы.
- Тебе известно мое имя? Откуда?
- Доктор Финнеган сказал: он и еще пятеро моих людей в этом доме.
- Тогда пусть выйдут, - спокойно сказал Моисей. - И вынесут все, что принадлежит тебе, потому что дом сейчас сожгут. От факелов он не мог зажечься, потому что крыша как раз каменная.
Турнемин с любопытством взглянул на гиганта.
- А ты, оказывается, и на моем языке говоришь? А я думал, ты немой...
- Я не знал тебя, когда ты меня подобрал.
Молчание давало мне некоторое преимущество.
- Как ты тут очутился?
- Если позволишь, я расскажу позже. А сейчас выведи своих друзей.
- Пойдем! - произнесла Седина. - Пора тебе покинуть это проклятое место. Но сначала поклянись.
- В чем?
- Поклянись, что забудешь все, что произошло этой ночью. Все!
- Ты боишься, что я накажу этих несчастных? Но я ведь им уже пообещал, что никакого наказания не будет. Ты уже свершила суд. Чего ж еще?
- В таком случае, пошли! Тебя ждет твой дом. Он пуст, но цел. Тебе там будет лучше, чем в жилище палача.
И они тронулись: впереди две девочки со свечами, потом бок о бок Турнемин с Сединой, за ними обрадованные встречей Моисей и Понго, следом все остальные с оружием и лошадьми, которых успели взять из конюшни...
Толпа расступилась перед ними, и, сопровождаемые сотнями глаз, в которых теперь теплилось что-то, похожее на надежду. Жиль и Селина прошествовали мимо тлевших и дымившихся головешек на месте бывших хозяйственных построек к дому. Никто не произнес ни слова.
Вдруг раздался треск и в небо взметнулся столб пламени. Маленький кортеж, поднявшийся уже к тому времени на холм, остановился. Жиль обернулся: дом Легро пылал, как факел, но позади него виднелись мириады огоньков - те, кто охранял берег Лембе, спокойно возвращались в хижины, словно просто приходили на праздник.