- Есть. Я тоже таких встречал.., но не здесь.
Правда, я не могу сказать, что знаю весь остров.
Что ты собираешься делать? Угроза нешуточная...
- Ну теперь еще ты начнешь, как Моблан, твердить мне об украденных из могилы и искусственно возвращенных к жизни покойниках. Как хочешь, но я не могу в это поверить.
- А придется! Не то может быть поздно.
- Что значит - поздно?
- Что этот Игнатий с братьями заставят тебя вскрыть склеп Ферроне. Представь себе на миг, что могила старика пуста - у тебя есть все шансы оказаться в тюрьме, а на имущество наложат арест вплоть до выяснения обстоятельств.
- Но тело может выкрасть кто угодно.
- Это так. Но все же лучше удостовериться.
Ты бретонец, и я отлично понимаю, каково тебе от одной мысли, что надо потревожить покойника, - я и сам ирландец. Но надо.
Жиль молча смотрел на друга. В зеленых, как трава, глазах не было и следа иронии. Финнеган говорил совершенно серьезно. Турнемин повернулся к Понго и убедился, что индейцу тоже не до шуток.
- Что ты на это скажешь? - спросил Жиль.
- Доктор говорить правильно. Лучше что угодно, чем не знать...
- Хорошо, - вздохнул Жиль. - Сегодня же ночью пойдем туда втроем, и не приведи. Господь, чтобы нас кто-нибудь увидел - я не дам и ломаного гроша за нашу шкуру, если нас застанут за этим занятием. Работайте, а я пошел в дом. Ты видел сегодня Жюдит?
- Да. Она поехала верхом к морю. И вернется лишь к вечеру. Если позволишь медику высказать свое мнение, такая потребность в длительном одиночестве у молодой и красивой женщины - это ненормально. Не нравится мне это.
Жиль пожал плечами.
- Она вовсе не чувствует себя там одинокой.
Беседует с морем, из которого однажды вынырнула прямо ко мне. Знаешь, Жюдит вообще странная. Она, в сущности, дитя природы, и даже я не могу точно сказать, до какой степени. Не стоит стеснять ее свободы. Тем более что за ней издали присматривает Моисей.
- У Моисея и других дел полно. Вот, например, сегодня утром ему пришлось отправиться в селение у холма - там у двоих работников какой-то спор вышел...
- Не будь ты таким пессимистом. Пусть Жюдит живет, как ей хочется. Кстати, а как здоровье Анны Готье? Ей лучше?
- Да. Несварение и, как результат, легкое отравление. Я наказал ей впредь быть осторожней.
Не все тут съедобно, что похоже на салат...
Склеп Ферроне возвышался в дальнем углу парка, в той его части, что примыкала к холму.
В центре лужайки стояла маленькая часовня в стиле барокко с металлической решеткой. Вступив во владение "Верхними Саваннами", Жиль уже побывал тут и отдал распоряжение поддерживать лужайку и постройку в образцовом порядке. Тогда, несмотря на проливной дождь, крохотный храм, уже обвитый со всех сторон дикой растительностью, показался ему спокойным и приветливым.
Совсем не то теперь, хотя ночь была светла и тиха, а рядом по тропинке молча шагали Понго и Лайам Финнеган. Вот уже во второй раз Жилю приходилось покушаться на усыпальницу, но если в первый раз он чувствовал за собой правду, то теперь ему было не по себе. Тогда, в аббатстве Сен-Обен-де-Буа, он лишь хотел исправить убранство могилы, а теперь ему предстоит нарушить вечный покой бедного незнакомца - при одной мысли об этом кровь стыла у него в жилах.
Чуть перевалило за одиннадцать, когда они втроем вышли из дома, объяснив, что хотят поймать повадившихся на плантацию воров, - под этим предлогом можно было захватить оружие.
Но сделали еще крюк, чтобы взять кое-какие инструменты в сарае - их заранее приготовил Понго. На руке Финнегана висела погашенная лампа.
Они зажгут ее, когда окажутся внутри: луна светила довольно ярко, дорогу и так было видно хорошо, и они, погруженные каждый в свои мысли, молча шли к склепу.
Ворота часовни, смазанные и свежевыкрашенные, открылись без труда Жиль принес ключ.
Один за другим они проникли в крохотный храм: алтарь, две скамеечки и лестница, ведущая в подземелье. Финнеган поставил лампу на пол, открыл, зажег огонь и первым начал спускаться, освещая дорогу остальным.
Несколько ступеней - и они оказались в собственно склепе: вытянутое узкое помещение, а по обеим сторонам ниши с тяжелыми, позеленевшими от времени медными гробами - на каждом потемневший серебряный крест и герб того, кто в нем покоился.
- Здесь лежат четыре поколения Ферроне, - прошептал Финнеган: в усыпальнице каждому невольно хотелось приглушить голос. - Надо найти самый свежий гроб.
- Вот этот! - Жиль внимательно все осмотрел и указал на длинный ящик, что стоял ближе других к выходу.
- Трудно открывать коробка не оставлять след, - пробормотал Понго, с опаской водя пальцем по гравированной крышке.
- Легче, чем ты думаешь, - сказал Финнеган. - Крышка припаяна лишь в нескольких местах. Если изловчиться, то можно сломать пайку, а потом скрепить заново. У меня с собой все для этого есть...
Он достал из мешка большие ножницы, крепкую киянку и, непрестанно нагревая концы ножниц, принялся и в самом деле осторожно открывать гроб. Работа оказалась нелегкой. Несмотря на влажную прохладу подземелья, с ирландца градом катил пот, но после часа кропотливого труда крышка подалась.
Однако вместо наряженного в шелка покойника они обнаружили внутри большого ящика, выложенного подушками из синей тафты, завернутое в кусок холста полено...
Несколько минут все трое молча стояли, глядя на странное зрелище.
- Так я и думал, - вздохнул Финнеган, смахивая рукой пот со лба. - Его выкрали. Боюсь, дружище, теперь нам придется туго, - добавил он, обращаясь к Жилю, - разве что мы сами отыщем беглого покойника. Придется тщательно прочесать Большой Холм.
Турнемин пожал плечами. Он сел на последнюю ступеньку и запустил пальцы в густую белокурую шевелюру, не зная, злиться или трепетать.
- Послушай, Лайам. Не может быть, чтобы ты действительно верил в эти россказни. Труп господина де Ферроне выкрали, дабы поставить меня в трудное положение. Выкрали и зарыли в другом месте. Не перекапывать же нам все вокруг...
- Почему не искать другой мертвый старик и не класть на место? оборвал их Понго. - В бедный квартал у порт можно.
- А ведь действительно, это выход, - согласился с индейцем Финнеган. Мой друг Цинг-Ча нам поможет. Однако покойник должен быть похож на Ферроне, а это большое осложнение. У того на левой щеке было большое красное пятно и довольно характерный профиль.
- Но различие вполне можно объяснить тем, что труп начал разлагаться, уцепился за подсказку Турнемин, однако Финнеган покачал головой.
- Не выйдет. Уж слишком уверен в себе был брат Игнатий. Наверняка он что-то знает от самого Легро или, еще скорее, от его любовницы колдуньи Олимпии. Ты напрасно отказываешься верить в существование зомби. Жиль. Я врач, материалист, но и я не сомневаюсь, что они есть на свете, и боюсь лишь одного: что проклятым монахам слишком хорошо известно, куда делось тело усопшего Ферроне. Предположим, мы поступим, как предлагает Понго: добудем покойника, я приведу его в надлежащий вид, а эти стервятники, явившись вскрывать могилу, захватят с собой настоящего Ферроне. Хороши же мы будем!
- Значит, ничего не поделаешь.., остается дать знать Моблану, что я готов продать "Верхние Саванны", и сняться отсюда со всеми домочадцами. "Кречет" сейчас во Франции, но Ла Балле найдет способ переправить нас на Кубу.
- Это будет означать, что ты признал себя виновным. А твоим врагам только того и надо.
- Так что ты предлагаешь?
Финнеган спокойно приладил крышку гроба, но запаивать не стал. Зачем?
- Поговори-ка с Сединой. У нее большая власть, знаешь? По крайней мере, не меньше, чем у Олимпии, - нет на севере Санто-Доминго ни одного негра, который не уважал бы и не почитал ее. Если кому и по силам найти Ферроне, то только ей.
- Ладно. Пошли к Седине. Ей-богу, мне кажется, я схожу с ума...
- Поживешь тут лет десять, и все встанет на свои места: либо и вправду спятишь, либо разучишься удивляться... Пошли.
Через десять минут Жиль запер решетку часовни и с удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух - после запаха плесени и расплавленного олова он казался восхитительно свежим.