Кто их сюда привел?
Его полный ужаса взгляд метнулся к дому, из-за угла которого как раз в этот момент показался паланкин. Коадъютор и брат Игнатий непременно увидят этих призраков из плоти и костей, а среди них - белого, и это будет означать смертный приговор Турнемину и конец "Верхним Саваннам"... Лайам повернулся к другу.
- Ты погиб! - сказал он. - Ас тобой и все мы. Увести зомби может лишь тот, кто привел их.., или один из проклятых жрецов Вуду.
Но Жиль его не слушал. Он бежал к новым нежданным захватчикам, которые бесчувственно, не обращая никакого внимания на то, что творилось вокруг, словно автоматы, продолжали свою разрушительную работу. Турнемин подскочил к ним и хотел увести, он схватил старика с красным пятном за тощую руку и сам чуть не вскрикнул от ужаса, когда тот поднял на него мертвый, как у каменной статуи, невидящий взгляд. Но зомби оттолкнули его с глухим ворчанием.
Обезумев, Жиль хотел было применить силу, ударить несчастного, но тут за его спиной чей-то голос, задыхаясь, проговорил:
- Отойди-ка, хозяин... Я знаю, что делать. Селина говорила...
Это была Дезире. Она увидела с крыльца больницы, что происходит на лужайке, и бежала изо всех сил. Она решительно взяла старика за руку, что-то неслышно шепнула ему и сделала жест, похожий на благословение. Зомби бросил мотыгу, повернулся к девушке - к счастью, длинные седые волосы закрыли его лицо - и покорно двинулся за ней к изгороди из кактусов. Остальные тоже покидали инструменты и пошли следом.
С колотящимся сердцем Жиль прикрыл на секунду глаза, вытер рукавом взмокший лоб. Впервые в жизни ему стало страшно, по-настоящему страшно, он не мог ни думать, ни рассуждать, а ударился в панику. В какое-то мгновение ему даже показалось, что он вот-вот потеряет сознание.., как женщина.
Когда Турнемин снова открыл глаза, Дезире и зомби были уже далеко, где-то возле хозяйственных построек и больницы, а паланкин как раз остановился у крыльца. Собрав силы. Жиль подбежал к нему и успел подать руку коадъютору.
- Я еле жив, друг мой! - признался тот. - Какой ужасный опыт.
- Мы постараемся сделать все, чтобы вы о нем поскорее забыли, ваше преосвященство, - ответил Жиль, с удовольствием отметив про себя, что священник назвал его своим другом. - Мой дом со всем, что в нем есть, к вашим услугам...
- А что это за люди были тут только что? - спросил язвительно брат Игнатий. - Непохоже, чтобы с вашей плантации, оборванцы какие-то.
А тут у вас рабов, говорят, холят и лелеют...
- Верно, это не рабы. Этих несчастных доктор Финнеган подобрал где-то на дороге. Он старается помочь им, как может, но они не в своем уме...
- В самом деле? Я хочу посмотреть на них. Мы в госпитале Шарите тоже лечим умалишенных.
- Заковывая в цепи и лишая пищи? - резко спросил Финнеган. - У меня свои методы. И кроме того...
- И кроме того, с меня хватит! - оборвал их коадъютор, которого упоминание о еде вернуло к жизни. - Вы всех нас достаточно помучили сегодня, брат Игнатий. Довольно. Мы уже нарушили покой мертвых, так позвольте мне хоть безумных не трогать... Господин де Турнемин, я очень голоден, думаю, бокал ледяного пунша мне тоже бы не повредил. Или лучше немного французского вина, если есть.
- Есть, ваше преосвященство, есть! Надеюсь, оно вам понравится.
На веранде появился великолепный Шарло в новенькой с иголочки ливрее и белоснежном парике.
- Кушать подано, монсиньор! - рявкнул мажордом изо всех сил.
Столь внушительное приглашение к столу окончательно примирило Колена Дагре с новым хозяином "Верхних Саванн". Священник взял его под руку и грузно оперся на нее.
- Замечательно! Что же, пойдемте обедать.
Мне хочется познакомиться с вами поближе, любезный друг.
***
Как только коадъютор и брат Игнатий, один с королевским подарком, другой с щедрым подаянием, покинули "Верхние Саванны", Жиль и Финнеган поспешили к Дезире. Она закрыла зомби в одной из больничных палат, и они сидели там на полу неподвижно, как серые статуи. Посмотрев на них. Жиль снова ощутил холодок ужаса, который совсем недавно перерос в настоящую панику. Самое ужасное, что в них было, - это каменные глаза, мертвый взгляд, познавший мрак могилы.
Превозмогая отвращение, Турнемин положил руку на плечо старику - теперь он знал, что тот, прежде чем попасть во власть сатанинской силы, был плантатором, как и он сам, богатым и могущественным хозяином "Верхних Саванн", ставшей теперь такой дорогой Жилю земли... Но старик не шелохнулся.
Финнеган с чисто профессиональным интересом осмотрел всех шестерых и в растерянности отошел.
- Не понимаю, - сказал он. - Вроде бы организм у них функционирует нормально. Однако они не люди, а машины - ни мыслей, ни воли.
Одной каталепсией этого не объяснишь...
- Что с ними делать? - шепотом спросил Жиль. - Если старик и впрямь господин де Ферроне, я должен вернуть ему его добро, дом...
- Нет, - воскликнула с ужасом и отвращением Дезире. - Это не старый господин, это всего лишь зомби, его нужно вернуть земле.
- Но как? Он не мертвый, не станем же мы его убивать, чтобы избавиться от забот. Что делать?
Вечер был теплый, но даже храбрую Дезире била дрожь. Она поплотнее закуталась в хлопковую шаль.
- Селина говорила, что, если дать зомби соли, он сам вернется в могилу и умрет навсегда.
Но я.., я не могу. Я боюсь, хозяин! Пусть отведут.., этих к Прюдану.
- Кто такой Прюдан?
- Друг Селины, могущественный папалой, он живет на Красном Холме, недалеко от Плезанса.
Это у него она пряталась. Я знаю дорогу, но идти одной ночью в горы, да еще с ними...
- Никто от тебя этого и не требует, Дезире, - воскликнул Жиль. - Ты и так много сделала!
Без тебя я все бы потерял, возможно даже жизнь.
Можешь просить все, что хочешь. Во-первых, я даю тебе вольную, а во-вторых...
Девушка остановила его движением руки.
- Ничего не надо! Мне здесь хорошо. Принеси мне только голову Симона Легро, и ты сделаешь мне самый дорогой на свете подарок.
Жиля покоробили кровожадные нотки в ее голосе, но он не подал виду. Наверное, не сладко приходилось Дезире в прислугах у Легро, если она требует такой платы.
- Я сделаю все, что могу, чтобы ты осталась довольна. А теперь покажи мне дорогу, я сам поведу этих несчастных.
- Нет, - воспротивился Финнеган. - Лучше пойдем мы с Понго. Если, не дай Бог, кто увидит тебя в компании с покойниками, снова все окажется под угрозой. И потом, признаюсь, меня мучит любопытство. Хочу увидеть сам, что будет делать папалой.
- Тогда и я с вами, - сказала Дезире. - Старик Прюдан вас не знает, а меня знает хорошо.
Через полчаса Понго выводил за пределы плантации повозку, в которой сидело шестеро живых покойников. Когда они исчезли из виду, Жилю показалось, что у него свалился тяжкий камень с сердца. Ночной воздух стал вдруг прохладней, звезды ярче, а запах свежевспаханной земли - острее. Окунувшись в мутные воды самой черной магии, заглянув в приоткрытые ворота ада, Турнемин чувствовал себя разбитым от усталости и вместе с тем удивительно живым, свободным под небом Всевышнего, с чьей помощью удалось только что победить силы тьмы...
Вернувшись в дом, он увидел Жюдит. Бледная и встревоженная, она стояла на верху лестницы, закутавшись в белый пеньюар, словно привидение: волосы свободно рассыпались по плечам, в руке свеча, будто ангел-хранитель, оберегающий его в темноте.
И Жиль пошел на трепетный огонек, как выходит путник из длинного туннеля на дневной свет.
- Иди ко мне, - шепнул он, сжимая в объятиях хрупкое благоухающее тело. - Иди! Все кончено... Вы получили право жить.
Но напряжение этих дней оказалось чрезмерным для молодой женщины. В спальню Турнемин внес уже бесчувственную Жюдит.
СМЕРТЬ БЕЛОЙ КОБЫЛЫ
Сидя боком на краю слухового окошка, каких было множество на черепичной крыше его дома, Жиль внимательно разглядывал в подзорную трубу окрестности "Верхних Саванн", особенно часто обращая взор к заросшим лесом землям позади лужайки-кладбища, что лежали у самого подножия холма.
Они принадлежали правительству, которое никак их не использовало, и Жиль подумывал их купить. Он собирался увеличить свое поместье и, следуя советам Жеральда де Ла Валле, засадить его кофе. По мнению владельца "Трех рек", кофе для Санто-Доминго - культура будущего, пока же короли индиго и сахарного тростника посматривали на нее с презрением. На высоких землях зерно получалось крупным, а когда его поджаривали, приобретало прекрасный светло-коричневый цвет и изумительный аромат, и Жилю очень нравилась идея посадить его на этих залитых солнцем участках. Однако, в этом случае, надо было торопиться: прежде чем молодые растения начнут приносить плоды, пройдет четыре года, а ведь сначала придется расчистить поля от леса...