Турнемин спокойно выдержал взгляд черных глаз из-под кустистых бровей, он даже не шевельнулся...
- Я рад, что вы приняли мое приглашение, шевалье! - сказал Легро нагло, словно обращаясь к ровне. - Давно хотел с вами встретиться.
- Кто же вам мешал, Симон Легро? Признаюсь, я тоже искал этой встречи. Мне давно нужно с вами рассчитаться, не люблю откладывать долги на потом...
- Вот это мне нравится. Кстати, вы, шевалье, мне вообще понравились, чему я сам удивляюсь.
Сложись все иначе, я бы постарался перетянуть вас на свою сторону.
- Не могу ответить вам тем же. Даже если бы вы не совершили всего того, в чем я вас вправе обвинить, я никогда не взял бы вас к себе на службу: вы принадлежите к категории людей, которую я ненавижу, вы палач.
- Может, вас это и удивит, но мне совершенно безразлично ваше мнение. Будем считать, что обмен приветствиями окончен. Выпьете стаканчик испанского вина?
- Разумеется, нет! Я пью лишь с друзьями...
Хватит предисловий. Вы похитили Мадалену Готье, я пришел сюда выкупить ее свободу. Что вы хотите за нее?
Легро налил себе из серебряного кувшинчика, стал мелкими глотками пить, внимательно поглядывая на собеседника поверх блестящего края чарки.
- Чего хочу? - сказал он наконец. - Хочу, чтобы вы отдали мне "Верхние Саванны". Ничего больше.., но и не меньше.
- Нет.
Легро удивленно вскинул густые брови, потом присел на край стола, наклонился, взял пространный документ и пробежал его глазами.
- Вы, видимо, не совсем меня поняли. У вас, господин де Турнемин, нет выбора: или вы отдаете мне "Верхние Саванны", вернее, продаете - я вам заплачу. Видите, я с вами честен. Я дам вам... скажем, десять тысяч ливров. Больше не могу: это все мои сбережения. Так вот: или вы продаете плантацию, или я убью девицу.
- И вы думали, что я соглашусь? Послушайте меня, господин Легро: я не собирался расплачиваться за жизнь Мадалены Готье своим имением, я заплачу за нее своей жизнью. Убейте меня, а ее отпустите.
На сей раз брови Легро взлетели еще выше.
- А на что мне ваша жизнь? Умри вы - я же не стану законным владельцем "Верхних Саванн".
Хотя, конечно, если плантация останется без защиты, ее легче будет прибрать к рукам.
- Не очень-то на это рассчитывайте. "Верхние Саванны" даже не нуждаются теперь в моей защите: там больше нет рабов. А это значит, что оборонять ее будут три сотни вооруженных мужчин, твердо знающих, что борются не только за имение, но и за собственную жизнь и собственную свободу.
- Глупость какая! Да я без всякого труда найду поддержку у любого соседнего плантатора: они все считают вас опасным чудаком.., а может, и войска губернатора помогут. Но мне не хочется терять время, там много надо сделать до наступления мореходного сезона.
- Сделать? Что же, позвольте узнать?
- Вам и в самом деле интересно? Так вот, дорогой мой, я собираюсь основательно заняться работорговлей. Полей больше не будет, на их месте я построю большие бараки. Привезенных из Африки рабов будут приводить тут в порядок и обучать разным работам: начиная с обработки хлопка и кончая прислуживанием в доме. А потом их, выдрессированных, послушных и умелых, продадут куда дороже в Луизиану или в южные штаты Соединенных Штатов. Как видите, у меня большие замыслы, но и выгоду они сулят огромную, вы уж поверьте. Так что, будете подписывать?
- Никогда. И ни за что.
- Даже так? Ладно, посмотрим. Идите-ка сюда.
Жиль сделал несколько шагов. Пространство в глубине пещеры, кстати сказать, оборудованной не без удобств, было отгорожено занавеской.
Легро схватил ее за край и отдернул одним движением. У Турнемина вмиг пересохло в горле, кровь бросилась ему в лицо: Мадалена, не прикрытая ничем, кроме белокурых распустившихся волос, скорчилась на матрасе - щиколотку ее обхватывала цепь, другой конец которой был прикован к кольцу в стене грота. Рядом с ней, поджав ноги, сидела Олимпия в варварском красно-черном одеянии, расшитом золотом, и серьезно раскладывала белые камешки из одной большой кучки на несколько одинаковых небольших.
Появление Жиля вырвало из горла девушки стон отчаяния, она перекатилась на живот, уткнув лицо в руки. Олимпия же лишь любезно улыбнулась Турнемину.
- Добро пожаловать, господин шевалье. Уже забираете свою хорошенькую любовницу? Наши мужчины огорчатся - она им очень понравилась.
- У них еще будет возможность полюбоваться ею поближе, - сказал Легро.
Он быстро наклонился, поднял с земли нечто вроде деревянной колотушки и ударил в подвешенный к выступу скалы гонг: мощный гул наполнил пещеру.
Откуда ни возьмись, появилось человек двадцать - несколько из них, не дожидаясь команды, бросились на Жиля и повисли у него на руках, пользуясь тем, что он буквально окаменел, увидев наконец обнаженной ту, о которой так давно мечтал. Только теперь он начал яростно сопротивляться, но, как ни велика была его сила, врагов оказалось слишком много. Не прошло и минуты, как его связали и, словно сверток, бросили к ногам Легро.
- Раз вы не хотите поладить со мной по-хорошему, - сказал тот и по-волчьи оскалился, - придется убить прелестное дитя. Но умирать она будет долго, вам хватит времени передумать.
- Подлец! Что вы собираетесь сделать? Это же невинный ребенок...
- Невинный ребенок? С такой-то аппетитной грудкой и круглой попкой? Бросьте! Не может быть, чтобы мужчина с вашей репутацией не попробовал ее. Однако придется разделить трапезу с другими. Вы же, кажется, выступали за равенство? Ну так вот: я придумал для вашей прелестной девочки довольно приятный способ умереть, во всяком случае, поначалу... Я отдам ее своим ребятам, и они, каждый из них, возьмут ее на ваших глазах столько раз, сколько захотят. Потом, если и этого не хватит, чтобы вас переубедить, ее ублажит осел. Можете представить, какова она будет после этого. Ну что, приступим?
- Вы не можете так поступить. Убейте меня, и дело с концом.
- Как, вы хотите, чтобы я лишил вас такого зрелища? Да ни за что в жизни... Переверните девку и привяжите!
Вопли несчастной Мадалены наполнили грот.
Какой-то старик и еще один бандит помоложе с помощью Олимпии перевернули девушку, и при свете факелов, свисающих на крюках с потолка пещеры, взорам присутствующих открылась вся красота ее обнаженного тела: отливающий перламутром живот с золотистой пеной внизу, белоснежная, увенчанная розовыми сосками грудь, нежные ноги - тот, что помоложе, грубо раздвинул их, но его остановила Олимпия.
- Погоди, - сказала она. - Пусть бедняжка хоть немного удовольствия получит.
Приподняв голову Мадалены, она влила ей в рот содержимое золотого кувшинчика и, выпустив голову девушки, как нечто совершенно ненужное, забегала проворными пальчиками по ее телу: постепенно крики ужаса Мадалены сменились счастливыми стонами. Жиль, у которого от удивления глаза чуть не вылезли из орбит, увидел, как чистая Мадалена-недотрога мурлычет и корчится, словно пришедшая на охоту кошка, под ласками колдуньи. Олимпия встала.
- Готова! Ждет не дождется. Кто первый?
- Я и сам бы рад, да вот занят с господином.
Ну так как, шевалье, вы уступаете мне плантацию? Одно ваше слово, и вы сами сможете воспользоваться добрым расположением девушки, которое разбудила в ней наша Олимпия. Посмотрите-ка, наша перепелочка сама так и напрашивается.
Теперь уже Мадалену никто не держал. Закатив глаза, сжав грудь руками, она постанывала, раскачивая бедрами, словно ища партнера. Жиль, изнемогая от желания и бессильной ярости, закрыл глаза, чтобы немного прийти в себя. Сколько еще он выдержит? И зачем терпеть? Помощи ждать неоткуда, даже смерть не спасет - он не может достать из-за голенища свой скальпель.
- Давай, Москит! Ты будешь первым. Заслужил.
Жиль открыл глаза. И увидел, как Жозе Кальвес буквально бросился на Мадалену, с силой вошел в нее, но даже он сам вскрикнуть не успел: захрипевший было от удовольствия Москит вдруг завопил от боли. В спине у него торчала неизвестно кем выпущенная индейская стрела...
Жиль обернулся и увидел, что у входа в пещеру, на скале, стоит Понго, а к нему уже подбегают вооруженные чернокожие - целый отряд под предводительством Франсуа Бонго. Негр - Фула одним взмахом мачете отсек голову разбойнику,. пытавшемуся загородить ему дорогу, - кровь забила фонтаном.