Значит, мои догадки оказались верны. «Папой» зеленоглазой красотки был гостеприимный хозяин марсианской дачи.
Одета в стандартный белоснежный комбинезон, на голове такой же бандан. Ровным счетом ничем не отличается от всех остальных. Я-то думал, что дочки миллиардеров обычно проводят время несколько иначе — приемы, бутики, отдых на Карибских островах, вечерние коктейли. А тут — нате вам! Портрет в стиле социалистического реализма: девушка со сварочным аппаратом. Аппарат, правда, лазерный — таких в давние времена социализма не делали.
— Лолочка увлекается техникой, — будто извиняясь, сказал мне Удав. — Ей нравится.
— Летать ей тоже нравится, — съязвил я, будучи не в силах забыть недавнее экстремальное аэрокосмическое шоу в исполнении Лолиты.
— Папа, сколько можно повторять, не называй меня так! Вполне достаточно «Лолы»!
— Извини, я не хотел…
Прямо дамский роман! Любящий отец, избалованная дочь, семейные конфликты на производственной почве. Удав приобрел стеснительный вид, что ему явно несвойственно — люди такого уровня и такой закалки смущаться не умеют. Ясненько, вот где его слабое место. Надо будет запомнить на будущее, может пригодиться.
— Я, пожалуй, пойду, — кашлянул пожилой толстяк. — Дела. Заодно отправлю запрос в Киото на предмет теплообменников. Лолочка…
— Папа!
— Хорошо, хорошо! Покажи господину капитану все, чем он заинтересуется. Через два часа приходите обедать.
С тем Удав исчез, прихватив с собой Эрвина, исполнявшего роль его личного секретаря и ходячего компьютера.
— Я же говорила, экскурсии не избежать, — вздохнула Лолита. — Рабочий день пропал. Ладно, без меня управятся. Хочешь по «Фельдмаршалу Роммелю» полазить? Не верю, чтобы мужику, да еще и военному, не хотелось потрогать руками столь идеальное оружие!
— Давай, — запросто согласился я. — Если что будет непонятно, спрошу абсолютно не стесняясь.
— Никогда не замечала особой стеснительности со стороны вашей братии. Ты какое училище заканчивал?
— Питерское. Командное училище ВКК.
— Интересно, как тупой строевик пролез аж в самое ГРУ, в элиту элит? — непринужденно поинтересовалась Лола. — Ведь вас ничему, кроме «равняйсь-смирно», не учат?
— Твоя информация устарела, — усмехнулся я. — Учат. Еще как учат. И слово «тупой» использовано некорректно. Но если ты хочешь, могу полностью соответствовать стереотипу. Это что такое?
— Смахивает на трап. Видишь ступеньки? Ставишь правую ногу на ступеньку номер один, левую на ступеньку номер два. Далее — по очереди. Называется «ходьба по лестнице». Ясно объяснила?
— Вполне. За поручень держаться можно?
— Рукой. Это такой отросток с пальцами. Читал в учебнике?
Язвительности у девочки хватит на десятерых. Ничего, и не таких обламывали.
Совсем было настроившись на сложное общение с излишне раскованной Лолитой, я поразился, как она изменилась, оказавшись на борту недостроенного «Роммеля». Шутки в сторону — техника требует серьезного отношения.
Лола оказалась инженером-профи высшего класса, мельком сообщив при этом, что получила сугубо домашнее образование. Все комментарии по оснащению корабля были исключительно доходчивы и точны, мне на пальцах растолковали особенности новых систем защиты, связи и маневрирования в пространстве, будь то атмосфера или вакуум, и выложили массу полезных сведений по астронавигации, особенностям путешествий по искривленному пространству, теориям Лабиринта и сингулярности. Голова кругом пошла. Я умею быстро и надежно запоминать большой объем информации, но Лола обрушила на меня такой мощный поток сведений в самых разных областях знаний, что я только диву давался.
— Садись на место второго пилота, — подтолкнула меня Лолита, когда мы оказались в кабине «Роммеля». — Управлять этой штукой сможет и пятилетний ребенок… Так, погоди. Это что еще за хренотень?
Установленный на корабле мозг был активирован, все системы связи и навигации работали в тестовом режиме и, как следствие, могли принимать внешние сигналы. Отлично понимаю Лолиту: на аварийной консоли тревожно мерцал красно-оранжевый индикатор, дающий понять, что в радиусе ближайшей астроединицы кто-то подавал сигнал бедствия.
— Роммель, ты меня слышишь? — Лола мгновенным движением щелкнула тумблером, открывавшим доступ к искусственному разуму корабля.
— Контакт установлен, — выдали динамики над нашими головами. Модуляции голоса еще не отрегулированы, обычный стандарт с металлическими интонациями.
— Кто подает сигнал MayDay? Откуда?
— Я принимаю его семнадцать минут. Запрос поступает с диспетчерской вышки ЦТК Центрополиса, основная база просит немедленной помощи.
— Что-о? — Мы с Лолой недоуменно переглянулись. Понимали: это или ошибка, или случилось нечто совсем уж невообразимое. — Подробности?
— Активирован аварийный канал визуальной связи с Центрополисом, — отрапортовал компьютер «Роммеля». — Прочие каналы перекрыты.
— Ни хера себе… Ну ни хера! — вырвалось у меня, когда голопроектор образовал над панелью управления картинку, поступавшую из города, прямиком с башни Транспортного Контроля. — Что они там вытворяют?
— Без понятия, — деревянным голосом ответила Лола. — Надо немедленно известить отца. Хотя папе наверняка уже все известно лучше, чем нам. Давай быстро за мной!
Я вскочил с пилотского кресла и рванул вслед за Лолитой. В спину били звуки, по-прежнему исторгаемые динамиками проектора — заполошная стрельба, неразборчивые вопли и вполне ясные формулы казарменной лексики. Звуки боя. Настоящего.
Как только мы выскочили на технический трап, ровный голос искусственного интеллекта недостроенного корабля известил:
— Передача прервана. Любые виды связи с базой Центрополис недоступны.
«…Млекопитающие Гермеса вышли в крупный размерный класс только в травяных биомах, и раньше всего этот процесс начался на западном материке „Новый Квебек“. Там среди исходно листоядных копытных возникают первые травоядные формы, а также появляются гигантские травоядные броненосцы (w-глиптодонты, снимок 117а). В среднем же эоцене на Гермесе впервые обнаруживаются и пыльцевые спектры с высоким содержанием пыльцы злаков, палеопочвы степного типа, а также фоссилизированные навозные шары, принадлежащие жукам-навозникам. Позднее, в олигоцене и особенно в миоцене, здесь возникает в высшей степени своеобразный комплекс пастбищных травоядных. Ныне он включает неполнозубых (глиптодонтов и наземных ленивцев), копытных (различные w-литоптерны демонстрируют сильное конвергентное сходство частью с земными лошадьми, частью с верблюдами, у w-пиротериев много общего со слонами, а среди нотоунгулят имеются формы, схожие и с носорогами, и с бегемотами, и с кроликами — снимок 118), а также гигантских грызунов. Предположительно такая ситуация на Гермесе сохранится еще на протяжении ближайших ста или ста пятидесяти тысяч лет, если эволюция и далее будет развиваться по стандартному пути, без вмешательства человека…»
Глава пятая
ДОРОГА В НИКУДА
Этот лес явно происходил родом из мрачных небылиц про злых волшебников. Никто из нас, включая скептического доктора Гильгофа, прагматичного Коленьку и уравновешенную Аню, ничуть не удивился бы, обнаружив здесь замок какого-нибудь Властелина Черного Ужаса с мертвыми головами на пиках, привидениями и лупоглазыми монстрами. Ну или на худой конец ветхое жилище болотной ведьмы с носом крючком, бельмом на глазу и волосатыми бородавками. Настроение в отряде царило самое мистическое — никогда бы не подумал, что взрослые люди могут бояться сказок.
Сказка же была такова: мы действительно обнаружили нечто, указывающее на присутствие чужого разума. Это была дорога. Прямая как стрела дорога, рассекавшая древний лес.
Однако давайте обо всем по порядку.