Закрыв колпачок, Маша отошла подальше, позволяя Светлане Артемовне встать на ее место. Мама Ивана, несколько минут, показавшихся бесконечными, смотрела, не моргая. Затем медленно поднесла руку, прикрывая задрожавшие губы. Слезы заблестели в ее утомленных глазах.
— Маша, — всхлипнула Светлана Артемовна.— Машенька.
Подруга отошла от окна, возле которого стояла, и направилась к Светлане Артемовне. Подойдя ближе, обняла ее.
— Это правда, Машенька? — прошептала женщина, вглядываясь в глаза Игнатьевой, будто искала в них ответы на все волнующие ее вопросы.
Маша взяла ладони Светланы Артемовна в свои руки и сжала их.
— Правда, — шепотом ответила она.
Вдруг кардиомонитор, показывающий размеренный пульс Ивана, температуру тела, давление и электрокардиограмму, начал оглушительно пикать. Сначала сигналы были неспешными, но за секунды они становились все чаще и чаще, и в итоге зашлись в непрерывном, режущем уши, звуке.
Мы испуганно обернулись.
Кожа Ивана приобрела серый, землистый оттенок, черты лица еще сильнее заострились. На лице появилась испарина. По телу прошла судорога. На экране кардиомонитора полоска с пульсом была ровной.
Мы в панике закричали и бросились в коридор, крича о помощи. В нашу сторону тут же побежали врачи и медсестры. Проведя быстрый осмотр, реаниматолог твердо произнес:
— Остановка сердца.
Его руки легли на грудь Ивана, делая какие-то точные движения. Это был массаж сердца. Две медсестры засуетились, одна из них выставила нас из палаты и закрыла дверь.
Светлана Артемовна рыдала, закрыв лицо руками, Машка утешала ее и тоже беззвучно плакала, а я вплотную прижала ухо к двери. Сначала я ничего не слышала, но потом донеслось:
— Дефибриллятор.
Послышался шум.
— Нет пульса две минуты, — я уловила приглушенный голос медсестры.
— Разряд.
Тишина, а после звук, ни с чем несравнимый. Мне показалось, что мое сердце сейчас тоже остановится. Слезы крупными бусинами покатились из глаз.
Рядом со мной возник Илья.
— Что случилось?
— Иван умирает, — захлебываясь произнесла я.
Становилось трудно дышать, голова закружилась, как от нехватки кислорода. В двух метрах от меня мама Ивана и Маша надрывались от слез.
— Нет пульса четыре минуты, — раздался голос медсестры.
Илья выругался, а потом выпалил:
— Не могу на это смотреть.
И прошел в палату сквозь стену.
Глава 32. Илья
Реаниматолог использовал ток попеременно с массажем сердца. Илья не был силен в медицине, но подозревал, что дефибриллятор можно использовать ограниченное число раз. Время беспощадно пролетало. Из глубин памяти появилась информация о том, что у врачей есть максимум десять минут на спасение жизни. По истечении этого времени мозг человека умирает.
— Нет пульса пять минут, — монотонно доложила медсестра, сжимая в руке какой-то прибор. — Артериальное давление падает.
Реаниматолог и две медсестры работали слаженно. Но время играло против них. Врач делал массаж сердца, сжимая руки в замок, продавливая грудную клетку при нажатии. Было видно, что работает профессионал. Но даже он не в силах что-либо сделать, если время на реанимацию истечет.
Илья понимал, что скоро душа паренька покинет тело.
— Нет пульса шесть минут.
Время было на исходе.
Илья вылетел из палаты и понесся по отделению. У него не было плана по спасению жизни Ивана. Доверившись внутреннему чутью, он преодолевал дверь за дверью, пока не остановился возле одной, четырнадцатой. Илья проскользнул внутрь.
Мужчина лет шестидесяти лежал с многочисленными трубками, воткнутыми в обе руки. Рот и нос покрывала кислородная маска. По всей видимости, ему требовалась операция.