В это же время врач, в изнурении делая разряды дефибриллятором, отдавая последние силы на спасение уходящей жизни, не прекращая массаж сердца, до последней минуты боролся за спасение пациента.
Ладонь Ильи горела от обжигающего света, который почти полностью ушел в Ивана.
— Десять минут. Нет пульса, — срывающимся голосом подвела черту медсестра.
— Давай еще разряд! — зарычал реаниматолог второй медсестре.
У него на руках не умер еще ни один пациент. Если это произойдет, он бросит чертову работу врача. Его сыну столько же лет, сколько этому парнишке. Он просто обязан его вытащить.
Илья полностью отдал жизненные силы Ивану. Сам он чувствовал себя опустошенным и вымотанным. Его собственные силы тоже были на исходе. Он впился глазами в разгладившееся лицо Ивана.
— Ну же, Ваня, очнись. Очнись! — вскрикнул Илья. Он не хотел, чтобы жертва того человека из четырнадцатой палаты, оказалась напрасной.
— Разряд! — закричал врач.
— Одиннадцать минут, — помертвевшим голосом произнесла медсестра.
Вторая медсестра, убрала какие-то приборы в медицинскую тележку.
— Больше нельзя давать ток, Борис Васильич. Это бесполезно, — сказала она, не сводя с реаниматолога покрасневших глаз.
Обессилевший врач отошел от кровати-каталки.
— Заберите, — он подал ей дефибриллятор.
Наступила скорбная тишина, которую нарушали лишь тихие шаги реаниматолога, потирающего рукой губы и подбородок, да шмыганье носом молоденькой медсестры. Илья в изнеможении опустился на пол рядом с кушеткой, задрал голову, обхватив руками колени.
Резкий треск кардиомонитора вывел всех из оцепенения. Все вчетвером обернулись на Ивана.
Парень, шумно втянув воздух, открыл глаза.
Глава 33
После кошмара, который нам пришлось пережить в больнице, я долго не могла придти в себя. Слишком велико оказалось потрясение. Закрывая глаза, до сих пор вижу перед собой красное, с каплями пота, лицо врача, двух белых, как снег, медсестер. Одну трясло, как во время лихорадки, когда она вывозила из палаты тележку на колесах с медицинскими инструментами и приборами, другая производила какие-то манипуляции с Иваном.
Только отворилась дверь, и на пороге показался врач, Светлана Артемовна, едва не рухнув перед ним на колени, схватила его за руки, и с рвущимся от приступа паники голосом едва различимо произнесла:
— Ванечка? Ванечка жив?
Реаниматолог не сказал ни слова, он лишь несколько раз кивнул и поспешил удалиться в другую палату, откуда доносились крики санитарки об умершем пациенте из четырнадцатой палаты. Этот тяжелый день городская больница навсегда сохранит в памяти.
Все втроем мы заглянули в палату. Медсестра сняла с Ивана трубки и оглянулась:
— Сейчас не лучшее время для визитов. Приходите завтра. С минуты на минуту Иван будет проходить обследование и процедуры.
За медсестрой мы видели слабо хлопающего глазами Ивана.
— Он жив? — спросила Машка.
— Жив, — подтвердила медсестра и добавила: — И пришел в себя.
Светлана Артемовна зарыдала навзрыд. На этот раз — от переполнявшего ее счастья.
Втроем мы плакали у палаты, пока какой-то медработник не предложил нам спуститься в фойе на первый этаж, чтобы съесть чего-нибудь сладкого и выпить кофе. Мы так и сделали.
На такси мы разъехались по домам, боясь даже обсуждать то, что случилось. Ни у кого не находилось слов. Мысль о том, что разговорами можно сглазить состояние Ивана, заставляла нас переваривать все внутри себя.
Илью вчера я больше не видела, кроме того раза, когда он проник в палату за пару минут до оживания Ивана. Я очень хотела с ним поговорить, расспросить, но у меня не было никаких сил. Прибыв домой, еле добралась до постели и упала в нее, погрузившись в мирное забвение. Мама со Славиком пытались меня растолкать, но я лишь отмахнулась и проспала до утра следующего дня. То есть сегодняшнего.
Завтра предстоит экзамен по истории. Последний экзамен в этом году. В общем чате нашего класса Ольга Викторовна отправила ссылку и написала, что по паспортным данным мы можем узнать результаты по русскому и алгебре. Я перешла по ссылке на страницу с итогами, ввела все, что требовалось, и застыла, глядя на открывшееся окно: по обоим экзаменам были высокие баллы. Я облегченно вздохнула, а потом с радостными воплями запрыгала по комнате.