Но было уже поздно.
Славка запрыгнул в комнату, с силой хлопнув дверью. Мне показалось, что под обоями осыпалась штукатурка.
Мама тяжело вздохнула, поставив последний ящик к остальным.
— Женя, сколько раз говорили на эту тему. Нам надо ехать, а у вас снова скандал. Иди, мирись, и выходите. Ждем вас в машине.
Мы живем в небольшой двухкомнатной квартире на втором этаже, сколько я себя помню.
С появлением младшего брата, мне стало сильно не хватать свободного пространства. Изначально комната принадлежала только мне. Потом нам обоим. Мою удобную кровать с балдахином заменила двухъярусная, а вместительный шкаф разделился на две половины. Место для моих вещей сократилось в два раза! Хорошо, что письменный стол так и остался у окна, и я, делая уроки, продолжала любоваться видом на небольшую полянку с деревьями. Левее окна манил к себе деревянный стеллаж, доверху забитый книгами, а в правом углу громоздилось мягкое желтое кресло. Кукольный домик (и зачем он нужен Славке?!), железная дорога и пустой короб для игрушек жили рядом со шкафом. А игрушки валялись везде, кроме короба!
А Душка-пышка вынужден был переехать с подоконника на холодильник, потому что братишка, будучи двухлетним малышом, норовил его опрокинуть или оторвать пушистые зеленые листики. Я сходила с ума, перенося Душку-пышку с одного места на другое. В день по несколько раз. И постоянно следила, чтобы цепкие мелкие пальчики не добрались до него, пока я в туалете. Так и прижился кудлатый папоротник на кухне.
Мои вещи из шкафа Славик тоже не щадил. Он безжалостно выбрасывал их на пол, мочил водой (откуда он всегда ее брал?) и заливал гуашью. Таких экзекуций, как правило, вещи не выдерживали и отправлялись на свалку с почестью и моими слезами.
Непростой период закончился, и братик перестал неумышленно пакостить. Теперь он это делает осознанно.
Со временем я привыкла к новой жизни, к комнате на двух хозяев. Славка больше не раздражал болтовней и щипанием, когда я садилась за уроки или говорила по телефону.
Хотя временами он меня по-прежнему бесит! Но я все равно люблю его.
Брата я обнаружила лежащего на втором этаже двухъярусной кровати. Он с головой зарылся в подушки и накрылся сверху одеялом. Я осторожно подошла.
— Да ладно, Славик, не обижайся. Я же не со зла. Так, вылетело просто… — тихо произнесла я.
Привстав на цыпочках, отдернула одеяло. На меня уставились два покрасневших, опухших от слез зеленых глаза.
— Ты всегда говоришь, что у меня нет друзей. А они есть!
Брат снова всхлипнул.
Мне вдруг стало его жалко. Сидит печальный, заплаканный десятилетний ребенок и твердит о друзьях, которых у него нет. И в нашей семье всем об этом известно. Не задалось у него с одноклассниками! И с ребятами из других классов тоже не слишком общается. В школе он — ягненок-одиночка среди стаи волков.
В прошлом году папа отправил Славика на секцию по футболу — так он отказался туда ходить! Якобы все смеются, что он толстый и неповоротливый. А папа записал брата на футбол потому, что он классно играет вместе с Игнатьевыми. Но с ребятами из команды не сошелся.
Я взлохматила густые песочные волосы Славки, как обычно торчавшие во все стороны.
— Ты как с сеновала, — улыбнулась я.
— Угу, — отвернулся Славка.
— Все, не сердись. Идем лучше. Родители ждут!
— Не пойду.
— Мне же без тебя скучно будет. И, к тому же, мы набрали чипсов и лимонада. А еще папа сказал, что будем жарить сосиски.
Славка шумно сглотнул.
— Хорошо, уговорила.
Родители с улыбками переглянулись, когда мы сели в машину.
На дворе стоял май. Солнце светило по-летнему, и вокруг было тихо и спокойно. По обе стороны от нас проносились частные домишки. Из приоткрытых окон в салон просочились дымок жареного на углях мяса и едкий запах жженой листвы. На многих участках люди занимались садоводством, стучали молотками по прохудившейся крыше или мыли машины, по старинке поливая их из ведер. Одним словом, чувствовалось приближающееся лето.
Скоро экзамены, а впереди — поступление в ИвГУ — Ивановский Государственный Университет. Насчет экзаменов я не переживала, готова к ним от и до. А вот мысли об учебе в универе заставляют меня волноваться.