— Ух ты! — завопил Ромка, обрадовано рассматривая книгу. — Это все мне?
— Конечно тебе, мелкий. Прости, что так мало. В следующий раз обещаю принести больше.
Ромка, с довольной улыбкой, сел на кровать и принялся листать книжку. А Илья, присел на стул у окна, и занялся рассматриванием рисунков. На каждом были изображены теплые картинки — домик в деревне среди зеленой поляны, просто зеленая полянка с грибами, голубое небо с летающими ласточками, Ромкины родители и сам Ромка, в виде человечков, держащиеся за руки. Илья решил, что рисунки этого замечательного сорванца совершенно безобидные. Здесь нет буйных цветов, агрессивных узоров или чего-то страшного, непонятного и неприятного. Рисунки совершенно здорового ребенка, определенно не нуждающегося в лечении и нахождении здесь.
— Ты прекрасно рисуешь, Роман! — сказал Илья. — А помнишь, ты говорил, что хочешь написать рассказ. Удалось написать?
Ромка замялся.
— Пока нет…— тихо промямлил он.
— Почему же?
— Мама говорит, чтобы я не писал свои бредни, — пожаловался Рома.
— Хм. Но у тебя вовсе не бредни, а очень интересные истории получаются, — ободряюще сказал Илья.
Он чувствовал, что малыш нуждается в поддержке. И в то же время понимал, почему родители запрещают Роме сочинять рассказы. Они хотят, чтобы их сын излечился от своего воображаемого друга. Именно из-за этого обстоятельства Рома проходит лечение в диспансере.
— Мне хочется писать, но я боюсь.
— Чего?
— Боюсь, что останусь здесь навсегда.
Он замолчал. Илье потребовалось некоторое время, чтобы выдать правильный, на его взгляд, ответ.
— Послушай, Ром, а ты пиши о том, что происходит здесь, в клинике. Например, об Ире из соседней палаты.
У Ромы загорелись глаза.
— А это идея! Мы часто играем на площадке во время прогулок.
— Так ты напиши о ваших играх, о дружбе, о том, как вы нашли возле дуба лисички, и все в таком роде.
Глаза Ромки засветились. Он подскочил на кровати и возбужденно спросил:
— А можно в эту историю добавить тетку Марфу Иванну, которая съела поганку?
— Подожди. Марфа Ивановна — это ваша уборщица?— спросил Илья с легкой улыбкой.
— Да! Она такая вредная иногда. И однажды под каким-то срубленным деревом здесь на площадке нашла поганку красную с белыми пупырками. Можно я напишу об этом?
— Хорошо, напиши. Но только так, чтобы в итоге с уборщицей все было в порядке. Ты понимаешь, о чем я?
— Да, обещаю! Я уже все придумал, — Ромка схватил листок и ручку.
Глаза паренька лихорадочно блестели. Его посетила новая идея, и Илья почувствовал, что нужно оставить мальчика работать над новым проектом.
Илья пообещал навестить Ромку через несколько дней. На том они и распрощались.
Глава 8
Вчерашний день ничем особенным не отличался. Мы написали контрольную по алгебре, результаты которой узнаем только в понедельник. Пока можно жить спокойно! Что сделано, то сделано, как говорится. После школы я сразу отправилась домой, заниматься подготовкой к предстоящим экзаменам. Просидев над учебниками два часа (удивительно, меня даже Славик не отвлекал!), я продолжила читать свою библиотечную книжку о реинкарнации.
Реинкарнация — это переселение душ.
Согласно древним восточным религиям, существует учение о том, что душа человека после смерти его тела перемещается в тело другого человека. Возможно, души не сразу принимают свое новое перевоплощение, а изначально проходят некоторое очищение или вроде того. Реинкарнация может быть не однократной, то есть душа одного человека может бессчетное количество раз перевоплощаться в новом облике.
Но достоверно никому об этом не известно.
Интересно и страшно.
Я почти дочитала книгу. Осталось около пятидесяти страниц, которые я приберегла для вечера.
Папа вчера пришел домой поздно, мама судорожно разгребала гору бумаг. У нее вспотело и покраснело лицо, участилось дыхание, и при первых нервозных просьбах помочь ей с переводом из тонн в килограммы, я села на пол рядом с кипой бумаг и занялась подсчетом на калькуляторе. Так мы и просидели до позднего вечера.