Пятничный денек был необыкновенно теплым и солнечным. Мы с Машей удобно устроились на барных стульях в кафе «Гриль у дома». Это был наш своеобразный ритуал — есть шаурму или гамбургеры по пятницам именно здесь.
— Как хорошо, что эта уютная кафешка находится через дорогу, и не надо никуда ехать, — сказала Маша, жуя шаурму и разглядывая парня в нелепом трико за высоким окном в пол.
— Как прошло свидание?
Игнатьева смущенно посмотрела куда-то в сторону.
— Хорошо… — помолчала немного и добавила. — Сегодня еще раз встречаемся.
— Да ты что? Где?
— Не знаю пока. Наверное, просто погуляем.
Я откусила большой кусок шаурмы и, бросив недовольный взгляд на подругу, сказала с набитым ртом:
— Какая-то ты скрытная стала, Марья Батьковна!
Нас прервал кареглазый двоечник, молниеносно возникший в дверях кафе.
— О! Какие люди! — воскликнул Стас Щербаков из параллельного 11 «Б» класса.
— Привет-привет! — помахала ему Маша, тут же поправляя растрепавшиеся волосы.
Стас заказал колу и сел на соседний стул. Нас обдало облаком сигаретного дыма.
— Готовы к экзаменам? — глаза Стаса вожделенно блуждали по Машкиной зоне декольте и оголенным коленям.
— Да как тебе сказать… — начала Маша.
Если бы у нее был хвост, она бы начала им завлекающе махать.
— Готовимся, — ответила я.
— Маш, я тут хотел спросить. Может, в кино? — Стас немного ближе придвинулся к Игнатьевой.
Та сидела в красном платье, обтягивающем ее стройную фигуру с полной грудью. На ногах блестели черные балетки, а кожаная черная курточка была накинута плечи.
— Да, хорошо, — с дразнящей улыбкой согласилась подруга.
— Тогда я тебе позвоню вечером, — подмигнул Стас, забрал колу и двинулся на выход.
Я уставилась на Машку.
— А как же Ваня?
— Когда ты успела стать такой бабкой? — возмутилась Машка. Кажется, она начинала злиться.
— Я думала, ты в него влюблена…
— И что? Одно другому не мешает. И вообще, — Маша развернулась ко мне и, как у фурии, ее темно-русые волосы угрожающе качнулись, — Парней всегда должно быть несколько. Запомни это!
— А что делать тем, у кого ни одного? — попыталась пошутить я.
— Что делать, что делать! Поменьше сидеть дома с книгами и учебниками, и побольше торчать с парнями! А-то так никогда замуж не выйдешь и помрешь старой девой! — Машкины глаза метали молнии.
На нас уставились несколько пар любопытных глаз, которые пили чай, ели хот-доги, стояли у кассы и забирали кофе на вынос.
— Ты что, Маш? — тихо спросила я, взглядом пытаясь заставить подругу успокоиться.
— Да ни что! Нет у тебя парня — не завидуй!
У меня перехватило дыхание. Ну, Машка… Что-то совсем ее не туда повело. Справившись с собой, я спокойно произнесла:
— Я разве завидую? Просто беспокоюсь о тебе.
— А нечего обо мне беспокоиться! Ты мне не мамочка, беспокоиться! Даже она не беспокоится, потому что ей плевать! — выкрикнула Машка, соскочила со стула, дернула за золотистую цепочку черного клатча и разъяренной походкой покинула «Гриль у дома».
Чувствуя на себе взгляды посетителей, я в одиночестве доела безвкусную, как мне показалось, шаурму.
В подавленном настроении я случайно хлопнула входной дверью, когда переступила порог квартиры.
— Не хлопай тут! — орала из спальни мама. — Еще будешь мне тут хлопать! Не нравится, собирай свои вещи и чеши к своей Инессе!
— Что ты несешь, Вера! Окстись! И не веди себя так при ребенке! — ничуть не меньшим басом отвечал отец.
Раздался грохот, и из спальни выкатилась спортивная сумка, туго набитая вещами. Папа показался в коридоре, гневно глядя на сумку.