Папа и его напарник уговорами и манипулированием заставили-таки пьяных мужичков закончить спектакль и покинуть пивнушку. После этого руководитель в день зарплаты их похвалил и выплатил небольшую премию.
Самое главное в работе охранника группы быстрого реагирования — быстро и своевременно прибыть по тревожному сигналу и, не применяя физическую силу, уладить конфликт.
— Какая-то ты странная сегодня, — протянула Машка, допивая оставшийся кофе.
Я улыбнулась:
— Почему?
Подруга посмотрела на меня пристально.
— Задумчивая, скромная и подозрительно красивая, — выдала она, оглядывая меня с ног до головы. — Я сразу заметила, что с тобой что-то не так. Ты изменилась.
Я удивилась.
— Спасибо за приятные слова, Марусь, но я не очень понимаю, к чему ты клонишь.
— К тому, что ты влюбилась! — воскликнула подруга, с чувством поставив пустую кружку на столешницу.
— Да вроде бы, нет, — неуверенно начала я. Мое сердце вдруг забилось быстрее, а ладошки увлажнились.
— Кому ты рассказываешь. Давай, признавайся, кто он, где познакомились, — Машка сложила руки под подбородком и приготовилась слушать.
И я рассказала о том, как Богдан починил мой велосипед, защитил от собаки, и нашел Славика. Чем больше я говорила, тем шире распахивались Машкины глаза. В какой-то момент она меня остановила и сказала, что все это похоже на романтический фильм.
— Очень хорошо! Наконец-то у тебя появился тайный поклонник. Тайный — потому что никто о нем не знает. Кроме меня, разумеется. Когда вы встретитесь в следующий раз? Он пригласил тебя на свидание? — в глазах Маши поселились озорные огоньки.
Внезапно я ощутила неприятный холодок.
— Нет, — тихо сказала я, опустив глаза.
— Ладно. А номер взял?
Мне захотелось проваливаться сквозь землю. Почему я не подумала об этом раньше? Действительно, он даже не попросил мой номер. Не заикнулся об этом.
К глазам подкатили слезы. Я удрученно покачала головой:
— Нет, — прошептала я, стыдясь смотреть на подругу.
Повисла пауза. Маша посмотрела в окно и глубоко вздохнула. Потом обратила внимание на свои наручные часы.
— Вот что. У нас с Ваней запланирована встреча через час. Мне нужно заскочить домой, привести себя в порядок, отметиться у родителей, что дома я была и со мной все в порядке. А ты не расстраивайся. Просто в следующий раз, когда увидитесь, понаблюдай за его поведением. Если он снова не попросит номер, можно напрямую спросить, почему он этого не делает, — подруга пожала плечами. — Или просто забей. Он слишком инфантильный, чтобы делать шаги к девушке. Либо ты ему недостаточно нравишься, но в этом я сомневаюсь, потому что ты очень милая.
После беседы с Машей я зашла домой за учебниками по истории и обществознанию.
Первая неделя мая оказалась бешеной, и я потерялась в днях. Утратила контроль над оставшимся временем до начала экзаменов, перестала составлять планы и жить по распорядку. И это плохо. Нельзя допустить, чтобы моя успеваемость полетела вниз теперь, когда до экзаменов остается две недели.
У меня даже не было возможности подумать над платьем, в котором я собираюсь пойти на выпускной. Хуже. У меня нет фартука и платья для последнего звонка, который состоится двадцать четвертого мая.
Идеальную тишину дома нарушали лишь перелистывание страниц в учебнике (Славка учил русский язык) и шустрое печатание на клавиатуре (мама работала, нацепив на нос очки). Рядом с ее ноутбуком стояли две грязные кружки из-под кофе, а третья, наполненная доверху, дымилась на краю стола.
Вместе с учебниками я кинула в сумку-шопер шариковую ручку и ежедневник. Белые кеды решила не менять, потому что на даче имеются галоши и сменная одежда. Я не была уверена, что увижу Богдана, но на всякий случай освежила блеск для губ и сбрызнула волосы духами с цитрусовыми нотками.
Автобус доставил меня до дачного поселка довольно быстро. Я медленно брела по пешеходной дорожке. По телу разливалось волнение, руки стали прохладными. Сердце учащенно забилось в предвкушении. Я не хотела признаваться самой себе, что мечтала встретить Богдана. Куда подевалась девчонка, которая еще вчера была уверена, что любовь — не для нее. Конечно, между мной и Богданом еще не было любви, но тонкое теплое чувство с каждым днем разрасталось в моей душе. Незаметно для себя, я чаще думала о нем и хотела увидеть. Это уже стало неотъемлемой частью моих визитов на дачу. Отчасти я так часто стала приезжать сюда благодаря моему спасителю и защитнику. То есть, не моему.