Этого допустить нельзя.
Исчезнуть из жизни мальчика — можно. Но резко исчезнуть — нельзя. Рома будет страдать, грустить и ждать Илью. Плакать на плече у матери, что его бросил лучший друг.
Сложная ситуация.
Но Илья нашел выход.
Сегодня в «Психоневрологическом диспансере города Ивановска» было людно. Родители и близкие родственники в очереди стояли у стойки администратора, на столе надрывался рабочий телефон. Единственная медсестра, которая дежурила в приемной, не знала, за что хвататься — то ли ответить на трезвонящий телефон, то ли выслушать просьбы и вопросы родителей пациентов.
Илья постарался выбросить мысли медсестры, близкой к состоянию нервного срыва, и сосредоточился на одной паре. Мужчина и женщина стояли возле кулера и обсуждали с лечащим врачом состояние их сына. Оба были грустны и мечтали оказаться как можно дальше от этого места. Никогда больше не вспоминать о нем и забыть сюда дорогу.
— Иван Федорович, есть ли улучшения? — с надеждой заглядывала в глаза врачу темноволосая женщина с воспаленными от слез глазами.
Она не спала уже несколько дней. Мысли о любимом сыне не давали покоя ни днем, ни ночью.
Ее муж держался лучше, ему нельзя было не спать, иначе можно лишиться работы. Мужчина устало провел рукой по волосам. Потерять работу ему никак нельзя, особенно теперь, когда львиная доля средств уходит на лечение сына и содержание его в диспансере. Нет, можно было и с наименьшими затратами, и даже бесплатно, но тогда пребывание Ромы оказалось бы хуже, чем в тюрьмах.
— Ксения Игоревна, я не могу ничего гарантировать на ближайшие две недели. На данный момент ситуация следующая: Рома не выглядит психически больным, он прекрасно сдает тесты и физически здоров.
Женщина облегченно вздохнула.
— Но, — продолжил врач. — Рома все еще говорит о своем воображаемом друге.
— Об Илье? — всхлипывая, уточнила Ксения Игоревна.
— Да. Рома каждый раз при общении с психологом упоминает это имя.
— Скажите, есть ли шанс, что наш сын перестанет фантазировать и снова станет обычным ребенком? — тихо спросил мужчина.
Врач глубоко вздохнул.
— К сожалению, в данный момент я не готов дать четкий ответ. И так же, я не уверен, что вымышленный Илья — это фантазия. Видите ли, как я уже говорил, мальчик по общению с психологом и психотерапевтом создает впечатление здорового и адекватного человека. У него замечательное поведение. Развлекает себя чтением, рисованием и сочинением рассказов, словом, совершенно спокойное состояние без нареканий, — врач выдержал паузу, подбирая слова. – Однако Рома уверен, что Илья существует на самом деле.
— Но ведь все дети воображают друзей? — не сдавалась женщина.
— Да, но они признают, что этих друзей не существует. Они не пишут о них рассказы и не рассказывают об их жизни. Понимаете, проблема в том, что Илья занимает мысли мальчика. Он знает многое о жизни Ильи, говорит о нем так же просто, как о нас с вами. Но все мы понимаем, что Ильи нет на самом деле. А значит, мы имеем дело с шизофренией.
Илья не стал дослушивать разговор до конца.
Родители мальчика собираются уходить, поэтому путь свободен.
Илья взбирается по лестнице на второй этаж, кивает проходящей мимо медсестре, но та, впившись глазами в бумаги, этого не замечает, и подходит к палате Ромы.
Мальчик сидит на широком подоконнике и смотрит на площадку. Он выглядит грустным и даже не поворачивается, когда заходит Илья.
— Что стряслось? — заботливо спросил Илья, присаживаясь на пустующую койку.
Мальчик вздохнул.
— Просто думаю, сколько еще пробуду здесь. Устал смотреть на мир через эту железную решетку. Я не должен здесь находиться. Я не псих, — в голосе мальчика звучат слезы.
— Скоро ты будешь дома, — спокойно сказал Илья, стараясь передать ребенку свою уверенность.
— Они все считают, что я болен шизофренией. Но я не болен! — Ромка повернулся к Илье. Из его глаз брызнули слезы. — Я не псих! Не псих!
Илья, перепугавшись, что услышит кто-то из медперсонала, присел на кровать возле мальчика.