Я рванула следом.
Мы преодолели два или три этажа вниз, когда Коршунов выскочил на общий балкон, какие строят в новостройках. Аварийный балкон, предназначенный для чрезвычайных ситуаций, когда не работает лифт.
Мои руки резко стали холодными, сердце бешено забилось в груди, предчувствуя беду. Я открывала рот, как выброшенная на берег рыба, не понимая, что делать. Я страшно боялась высоты, и не могла заставить себя подойти к разъяренному Диме.
Иван спиной приближался к парапету балкона. Сжимая кулаки и шумно дыша, на него надвигался Дима.
— Ребята, успокойтесь, давайте поговорим, — обрела я дар речи.
Но мой шепот был едва слышен.
— Не вмешивайся, — отчеканил Игнатьев.
— Ну и что же ты сделаешь? Убьешь меня? — дерзко произнес Коршунов.
Его глаза сделались черными и жуткими.
Дима молча стоял напротив него.
Мы, четверо давних друзей, оказались врагами. Змеями, смотавшимися в один клубок.
Мои глаза застилали слезы. Вот он Ваня, стоящий у балконных перил, вот Дима, потерявший человеческий облик, вон Маша, стоящая позади меня, в белье, трясущаяся от переполняющего ее стресса.
— Мы с Машкой отлично поразвлеклись. Она, оказывается, прожженная куртизанка, — Иван закатил глаза и сделал неприличный жест рукой. — Столько умеет…
Дима бросился на Ваню и сильно ударил его в лицо. Иван пошатнулся, потерял равновесие и, по инерции перегнувшись через ограждение балкона, сорвался вниз.
Мое сердце замерло.
Время замерло.
Все, что происходило дальше, я помню урывками.
Побелевшая подруга, сидящая у холодной балконной стены. Ее лицо не выражало ничего, из глаз не переставая, катились слезы. Она молчала, глядя в одну точку перед собой.
Не помню, как мы с Димой оказались на первом этаже, а потом на улице, возле лежащего на спине Ивана. Его серые глаза, всегда насмешливо смотрящие, были закрыты. На светлых короткостриженых волосах проступала кровь.
Трясущимися руками я начала набирать скорую помощь, но краем глаза заметила приближение спасательного экипажа и полицейский автомобиль. С мигалками и звуками сирены они остановились. Фельдшеры, врачи и полицейские начали незамедлительно выполнять свою работу. Ивана осторожно поместили на носилки и закатили в автомобиль скорой помощи. Тут выбежала Машка, все еще раздетая и без обуви, с бешеными глазами, бросилась к «скорой», намереваясь поехать вместе с ними. Врач набросила на нее медицинский халат и помогла сесть в машину.
Нам с Димой не требовалась медицинская помощь, поэтому представители власти сопроводили нас в участок для дачи показаний.
Впервые оказавшись в отделении полиции, я испытала страх. Хотя я и не была причастна к случившемуся, все равно ощущала вину за бездействие.
— Вряд ли вы смогли бы помочь, Евгения. Все-таки это был конфликт двух молодых людей с применением физической силы. В таком случае девушкам не стоит вмешиваться, иначе можно пострадать самой, — успокоил меня следователь на допросе.
Перед допросом, мы с Димой ждали некоторое время в коридоре на пластиковых стульях. Какая-то девушка с погонами предложила нам воды, но мы отказались.
Дима выглядел не лучше меня. За все время он не сказал ни одного слова. Полицейские взяли контактные данные наших родителей, и вскоре приехал папа. Несколькими минутами позже прибыли родители Игнатьевых.
Меня первую пригласили на допрос. Мы вошли вместе с папой. Он был сильно взволнован, поскольку не понимал, что произошло и какое место я занимаю в этом происшествии.
Следователь сел за стол напротив меня. Перед ним лежал диктофон, листок бумаги и ручка. Он представился и уточнил мои данные. Я подтвердила.
— Итак, Евгения, расскажите обо всем, что произошло. С самого начала.
Я поведала обо всем, что знаю.
— Говорите, Дмитрий и Иван были друзьями?
Я кивнула. Мой голос дрожал, когда я начинала говорить. Я старалась говорить спокойно, но голос выдавал, а следователь не обращал на это ни малейшего внимания. Очевидно, ему не впервой сталкиваться с подобными ситуациями.