Он кое-как приподнял голову и сделал несколько глотков.
— Спасибо, — хрипло сказал он. Было видно, скольких усилий ему стоили эти слова.
— Сла-а-а-в, — протянула я.
— М?
— Думаю, папа с мамой скоро помирятся.
Его губы сложились в кривую улыбку.
— Знаю, знаю, ты не можешь говорить. Не говори, а спи и пей больше жидкости. Что ты ел в последний раз?
Славка молчал. То ли спал, то ли думал. Через пару минут он еле слышно ответил:
— Иришка Миронова принесла несколько пирожных. Угостила меня и еще пару ребят.
— Скорее всего, ты отравился пирожными.
— Я съел одно.
Я вздохнула в тот момент, когда в дверь легонько постучали.
— Этого достаточно, — ответила я, вставая и направляясь к двери.
Под гул сердца я тихо открыла входную дверь. Меня окатило прохладным воздухом. Так бывает зимой или холодной осенью, когда в теплом помещении оказывается человек, только что пришедший с улицы. От него веет холодом и свежестью. Богдан стоял с влажными волосами. На некоторых темных прядках блестели мелкие крупинки дождя.
— Я все принес, — довольно сказал он, протягивая прозрачный аптечный пакет.
Я сделала пару шагов назад.
— Спасибо большое! Проходи. Нехорошо через порог передавать.
Богдан послушно шагнул на яркий прорезиненный коврик с надписью «заходи и не топчи». Мы со Славкой выбрали его, когда всей семьей ездили в строительный магазин за дачными принадлежностями. С тремя большими пакетами мы отошли от кассы и направились к стеклянным загородками, внутри которых располагалось маленькое уютное кафе. Мы сложили пакеты возле одного из столиков у окна, купили травяной чай и вафельные рожки с разноцветными шариками мороженого.
— Как скажете, милая барышня, — мягко сказал он, снова протягивая пакет.
— Сейчас дам брату таблетку и пойдем в комнату.
Я выложила на стол парацетамол, коробочку лекарства при диарее, рвоте, тошноте, налила соленой минеральной воды в стакан. Потрогала лоб брата — кипяток.
Меня прошиб холодный пот.
— Славка горячий, как утюг, — прошептала я, пытаясь справиться с нарастающей тревогой. Я взяла только что купленное лекарство и, проходя мимо Богдана, стоящего между кухней и коридором, сказала:
— Сейчас в комнате достану таблетку, чтобы не разбудить.
На самом деле это был предлог, чтобы еще раз оглядеть нашу комнату. Кроме разбросанных по столу тетрадей, Славкиных учебников и сбуровленного одеяла на втором ярусе кровати, все было в порядке. Даже игрушки брата были на своих местах.
Когда я вышла из комнаты, Богдан быстро отнял свою ладонь от головы спящего брата.
— У него и, правда, жар, — тихо проговорил он, выходя из кухни.
Я слегка толкнула Славку, чтобы он выпил таблетку, но тот спал так крепко, что не пошевелился. Я не стала будить. Подойду еще раз через несколько минут.
Мы с Богданом перешли в комнату с кружками чая. Богдан вынул из внутреннего кармана джинсовки коробку конфет и несколько слоек с ветчиной и сыром.
— Жень, я вот, по пути купил.
Он аккуратно поставил крафтовый бумажный пакет и конфеты на письменный стол и сел обратно в кресло.
Я наблюдала за Богданом, сидя на кровати, обхватив теплую кружку липкими от волнения пальцами. Сколько раз мы с Богданом встречались, не помню, чтобы он когда-то торопился. Его движения были плавными и спокойными. Голос, ласкающий слух. Красивый смех. Вот бывает смех слишком громкий, при котором кривится рот, а бывает действительно приятный смех, который украшает человека. Делает его еще привлекательнее.
— Спасибо, Богдан. Ты столько уже для меня сделал, что и не знаю, как тебя благодарить, — прошелестела я. Было так непривычно видеть в своей комнате парня. Мне казалось, что я немного повзрослела за время общения с ним.
Он улыбнулся.
— Тебе подать слойку? — его ореховые глаза отражали заботу.
— Нет-нет, спасибо, я попозже… — начала я, но Богдан обернул слойку в салфетку, сделал ко мне несколько неторопливых шагов и присел у моих ног.
Я вспыхнула от смущения. Сердце отбивало чечетку и звенело в ушах. Богдан сидел на корточках возле меня с булочкой в руке и вглядывался в мои глаза, словно искал ответы на свои немые вопросы.