Боюсь, что когда настанет день, и ты узнаешь кое-что очень важное, ты отвернешься от меня.
Я не хочу тебя волновать перед экзаменом, просто прошу, верь мне. Ты — мое обжигающее солнышко. Моя зеленоглазая красавица. Моя Женя.
Я всегда буду оберегать тебя. Буду рядом, даже если ты меня не видишь.
Например, как сейчас. Мы не вместе физически, но неразлучны душой.
Не переживай и спокойно иди на экзамен. Ты сдашь на «отлично», в этом нет сомнений.
Ты моя умница.
Надеюсь, я не пугаю тебя тем, что так фривольно обращаюсь, называя тебя моей.
Просто я не могу по-другому.
Навеки твой Богдан
Закончив читать письмо, я перечитала его еще шесть раз. Как же мне хотелось обнять Богдана и не расставаться с ним никогда-никогда.
Я бережно приложила письмо к губам и поцеловала.
На ночь положила письмо под подушку и крепко уснула.
Я вернулась из размышлений как раз вовремя. Дверь кабинета отворилась, и член комиссии пригласила нас войти. Экзамен прошел быстро и незаметно.
Я проверила еще раз тесты и сочинение и положила свою работу на стол учителя.
На первом этаже уже сбились в кучку мои одноклассники и ребята из параллельного класса. Среди которых был и Стас Щербаков. С ним произошло что-то неладное. Он так быстро изменился внешне и, кажется, внутренне, что мы с Машкой до сих пор не могли понять, с чем это связано.
— Ну, как написала? — спросила у меня Машка.
— Вроде бы, хорошо, — сказала я, стараясь не сглазить.
— Ты видела, Щербаков прям как будто поумнел, — шепнула на ухо Маша.
Щербаков стоял с книгой Карла Маркса по экономической теории и вдумчиво читал.
— Наверное, собирается стать экономистом, — предположила я, поглядывая на Стаса.
— Помню, раньше он говорил, что учиться не будет, а отправится сразу в армию.
Мы с Машей посмотрели друг на друга и одновременно пожали плечами. Получилось комично, и мы тихо захихикали.
— Маш, что там с Димой и Ваней? Я звонила Диме пару раз, но он не отвечает.
Игнатьева вздохнула и посмотрела на свои лакированные черные шпильки. Со Стасом Щербаковым явно произошли перемены, потому что он никогда не упускал возможность потереться рядом с Машей и всегда заваливал ее пошловатыми комплиментами, касающимися ее туфель на шпильках.
— Дима начал сдавать сессию, но дома по-прежнему не разговорчив. Думаю, ресурс общения он использует только для учебы. На нас его пока не хватает.
— А Иван? — я боялась даже спросить.
— Пока без изменений, — сказала Маша и сразу погрустнела.
Я решила сменить тему. Оглянувшись, спросила:
— А в какой мы сейчас школе?
Кто-то из одноклассников ответил:
— В девяносто второй.
— А следующий экзамен здесь же будет? — спросила Машка.
— Нет, я слышал, что в сто двадцать первой сдавать будем.
Сто двадцать первая. Знакомая школа. Я призадумалась. Точно! Богдан же говорил, что учится в сто двадцать первой. Я возликовала. Как же замечательно! Интересно посмотреть на его школу хотя бы одним глазком. Узнаю о нем немного больше.
Спустя два часа мы с Машей сидели в «Гриле у дома», отмечали первый пройденный экзамен колой и шаурмой. Несмотря на то, что сегодня понедельник, в кафе зашли уже несколько посетителей. Чаще всего брали кофе на вынос и круассаны. Иногда шаурму и пиццу. От заходивших людей веяло летом: светлые легкие платья до колена и короткими рукавами, босоножки, бриджи и яркие футболки с изображением доски для серфинга, коралловые сарафаны с жемчужным ожерельем и бежевыми балетками.
Я вдохнула аромат солнца. Как же хорошо. Школьные годы совсем скоро останутся позади, а впереди ожидает чудесное будущее. И хоть бы с Богданом. Верю, что Иван поправится, и я буду помогать Машке за ним приглядывать. А Дима поборет самого себя и вернется в рабочее русло. И все будет как прежде, только чуточку лучше.