Я улыбнулась своим мыслям.
Внезапно Маша опрокинула стакан с колой.
— Марусь, ты чего? — я испуганно уставилась на подругу, начиная возить по столешнице салфетками.
— Мне плохо, — еле выдавила Маша и уронила голову на скрещенные на столе руки.
Я подскочила к ней.
— Марусь, ты что?! — я трясла ее за плечо, пытаясь привести в чувство.
Она не реагировала. Я подбежала к барной стойке. Кассир пробивала чек, а бариста делал молочный коктейль.
— Моей подруге стало плохо! У вас найдется нашатырный спирт или еще что-нибудь?! — мои глаза суматошно бегали, а мозг судорожно думал.
— Сейчас, посмотрю в аптечке.
Бариста скрылся за углом. Через пару минут вышел со словами:
— Вот, нашел какую-то нюхательную штуку. Это не нашатырь, но тоже пробивает.
Он подскочил к Машке и поднес к носу платок. Машка втянула воздух и приоткрыла глаза.
— Меня сейчас стошнит, — еле проговорила она, как вдруг ее вырвало фонтаном, забрызгав весь стол и пол вокруг.
Посетители, которые пили кофе у бара, поспешили выйти на улицу. Кассир уже вызвала «Скорую» и теперь звонила администратору.
Машка вся позеленела, но смогла сидеть на стуле ровно.
— Где туалет? — спросила я у баристы.
— Вон, — указал он рукой. — Вам помочь довести?
Я закинула Машкину руку на плечо. Ходить она толком не могла и практически повисла на мне.
— Да, пожалуйста, — ответила я.
Бариста взял Машку под другую руку, и мы вместе двинулись к туалету. Кассир тем временем повесила на двери вывеску «Перерыв 15 минут» и бросилась за шваброй.
Мы подошли к аккуратной беленькой раковине. Бариста оставил нас одних. Я умыла подругу прохладной водой. Машка уже не выглядела такой бледной, но ей все еще было плохо.
— Голова кружится, — сообщила она, растирая виски.
— Ты тоже отравилась, наверное? Как Славка в понедельник, — сказала я, помогая протереть лицо Машки бумажным полотенцем.
Она пожала плечами:
— Не знаю.
Дверь в туалет немного приоткрылась, и через образовавшуюся щелку до нас донесся голос кассира:
— Девочки, «Скорая» приехала.
Машка положила свою руку на мои плечи, я приобняла ее за талию, и мы осторожно двинулись в зал. Там нас уже ожидали грузная тетка в очках с суровым взглядом, по всей видимости, врач, и худенькая, прозрачная девушка с тонким хвостиком светлых волос, вероятно, фельдшер.
Мы присели за столик, они устроились рядом.
— Рассказывайте, что произошло, — пробасила врач, тяжело вздохнув. — и документы.
За наше отсутствие кассир и бариста успели все убрать.
— Документы? — слабым голоском спросила Маша.
Врач снова тяжело вздохнула и монотонно протянула:
— Паспорт, полис, СНИЛС.
— У меня ничего с собой нет… — перепугалась подруга.
— В телефоне поищите, — подсказала худенькая фельдшер.
Машка повернула ко мне телефон и одними губами произнесла «зайди в фотографии». Я провела пальцем по сенсору и открыла фото. Среди прочих папок быстро нашла «документы». Открыв фотографию паспорта, протянула телефон фельдшеру.
— Итак, поступил вызов, что вам, — врач строго посмотрела на Машу. — Стало плохо. Открылась рвота. Что ели, пили? Температура была накануне?
— Не было температуры. Вчера только полуфабрикаты ела, — Машка покосилась на меня, ища поддержки. — Ну и…сегодня с утра кашу и вот..., — она метнула взгляд на кассира. — Шаурму.
Кассир побагровела.
— У нас все свежее! Нам утром привезли продукты, все сроки годности в норме! И готовим мы в перчатках, — на одном дыхании выдала кассир, и подбоченившись, добавила: — Мы не нарушаем санитарные нормы, поскольку дорожим своей репутацией.
Врач кивнула.
— Да я два раза только откусила от шаурмы, — промямлила подруга, переживая то ли за «Гриль у дома», то ли за себя.
Врач снова кивнула.
— Хорошо. Шаурма в любом случае так быстро не могла попасть в желудок и начать перевариваться. Для этого требуется время. Тогда вопрос об отравлении пока снимаем. При ротавирусе всегда высокая температура. Ставьте градусник, — приказала врач, протягивая его Машке.