— Итак, друзья, за мной. Не будем терять время, — Дима повел нас вглубь трехэтажек, через старые ветхие деревья и неизвестные кустарники, которые в более позднее время выглядели зловеще.
Минут через пять Маша пожаловалась на то, что ее шпильки застревают в дурацком песке, которым посыпана тропинка.
— А теперь они еще и в пыли! — пропыхтела подруга, скорчив недовольную гримасу.
— Кто виноват, что ты вырядилась, как на танцпол, — констатировал факт Дима.
— Не слушай его. Ты все правильно сделала. Женщина всегда должна выглядеть шикарно, куда бы ни пошла. Мне это нравится, — сказал Ванька, глядя куда-то в сторону.
— Правда, Вань? — пролепетала подруга, заглядывая Коршунову в глаза.
Но тот полностью сосредоточился на припаркованных автомобилях. Была у Ивана такая страсть — дрифтовать с дружками по бездорожью на какой-нибудь колымаге.
— Это…Маш…Я хотел предложить… — подал голос Славка, шедший между мною и Машей. — Если у тебя устанут ноги или натрешь мозоль, я могу попытаться тебя понести…
На этих словах мы дружно захохотали. Когда все успокоились, Машка сделала умиленное лицо и погладила брата по голове:
— Славик, ты такой милый. Спасибо!
Щеки брата заалели смущенным румянцем.
Некоторое время мы шли молча. Впереди виднелась тропинка, заросшая сорными цветами и мальвой. Ваня смахнул с мальвы густо-алый цветок.
— Это вам, прекрасная незнакомка! – пропел он, протягивая мне бутон.
Я покосилась на Машу, которая сделала пару шагов вперед, чтобы оторваться от нас и оказаться ближе к своему брату и Славке. Те увлеченно болтали о тренажерах в новом зале, открывшемся через пару остановок от нашего дома.
— Вань, не надо так делать, — произнесла я.
— Ты че такая?! Я тебе цветок дарю, а не в ЗАГС зову! — с нажимом сказал Ваня.
В его голосе чувствовался едва сдерживаемый гнев.
— Ваня, ты что, не видишь, — тихо, но твердо, сказала я. — Ты Маше нравишься.
— А она мне — нет. И что теперь делать? — нагло уставился на меня Ваня.
Я посмотрела себе под ноги.
— Что вы все такие одинаковые, бабы? — сказал, как плюнул. — Какое-то жеманство включаете. По-другому нельзя?
Я промолчала. Ваня больно схватил меня за руку.
— Еще раз спрашиваю — нельзя по-другому?
— Отпусти, мне больно, — я попыталась выкрутить кисть руки.
Он ослабил хватку и отошел.
Когда Ваня злился, жилка на его лбу вздувалась, а кулаки сжимались. Словно невзначай. Серые глаза превращались в узкие щелки, а тонкие губы кривились в презрительной ухмылке.
Неужели парень, запросто выворачивающий руки девушкам, может нравиться Маше? Неужели она не видит, что он тиран, склонный к физическому насилию?
Задумавшись, я не сразу заметила, что Иван отбросил бутон в сторону, стремительно догнал ребят и стал что-то шептать на ухо Маше. Та в ответ глупо хихикала, то и дело, касаясь рукой Коршуновского запястья.
Так мы и добрались до пункта назначения.
Глава 3
Заброшенный многоквартирный дом приводил в оцепенение своим видом. Кто смотрел фильмы ужасов, где события разворачиваются в богом забытом месте, тот прочувствует жуткую атмосферу данного зрелища.
— Да уж, ну и местечко ты выбрал, братец! — нахохлилась Машка.
— Специально и выбрал, чтобы мы смогли беспрепятственно сюда войти, — задумчиво произнес Ваня, опередив Диму.
Перед нами возвышалась полуразвалившаяся трехэтажка.
— Интересно, сколько этому дому лет, — сказал Славка, настороженно глядя на окна.
В некоторых квартирах стекла еще сохранились, но в основном на нас взирали пустые оконные проемы либо окна с сильно треснувшими стеклами. Как будто в них кидали камни. Или бутылки. А одно окно и вовсе было заколочено досками.
Мы двинулись по дорожке, заваленной всяким мусором к железной, испачканной непонятно чем, двери.
Бывший жилой дом представлял жалкое зрелище: краска на фасаде грязно-розового цвета местами облупилась, с крыши вниз по стенам стекали застывшие струйки грязи бурого оттенка. Где-то слева послышался скрип, неприятно режущий слух. Мы, как по команде, повернулись на источник звука — ржавый мусорный бак задевала ветвь березы при легком порыве ветра. Отсюда и скрежет.