Богдан догнал меня, протянув ко мне руку, но она прошла сквозь мою.
Я не могла смотреть на него. Я больше не боялась. Меня душили обида и гнев.
— Не ходи за мной, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
Дождь разошелся не на шутку. Я вымокла насквозь. Но мне было все равно.
— Пожалуйста, идем в дом, поговорим. Ты простудишься, — голос Богдана был еще мягче, чем обычно. Казалось, он вот-вот начнет плакать вместе со мной.
Никогда не видела плачущего парня. Наверное, это невыносимо. Когда плачет большой и сильный — ты просто не сможешь на это смотреть.
Я ускорила шаг и свернула в сторону пешеходного перехода. Моей целью был лес.
Богдан догонял меня, но остановить не мог. Тогда он возник прямо передо мной.
— Прошу, — прошептал он, заглядывая с мольбой в мои глаза.
Мое горло стало сухим. Я не могла произнести ни слова, могла только идти и идти, проглатывая соленые слезы. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Мокрые волосы липли к шее и рукам. В сандалиях хлюпала вода, просачиваясь сквозь пальцы.
— Не будь так жестока, — Богдан заключил меня в объятия, но я прошла сквозь него.
Он бежал за мной, хватая за талию, прижимая к себе, но каждый раз я оставляла его позади. Я не чувствовала его объятий, только теплый поток воздуха. И это убивало меня изнутри. Выжигало и оставляло руины.
С губ Богдана срывались ласковые слова, просьба простить его, но мое сердце было разбито и растоптано. Жизнь казалась трагедией. Я не хотела ничего, кроме того, чтобы заблудиться в лесу и чтобы никто меня не нашел.
Со стороны остановки показались дачники, волочащие мешки, сумки, тележки, спешащие на свои участки. Они поправляли шляпы, кепки и тонкие шарфы, переговаривались между собой, обсуждали план посадок, сорт яблок и груш, и прочее, прочее.
— Женя, я не смогу разговаривать с тобой здесь. Тут слишком много людей. Они могут подумать, что ты не в себе, если ты станешь оборачиваться ко мне и что-то говорить. И ты слишком эмоциональна сейчас. Пожалуйста, веди себя спокойнее, — шептал Богдан.
Он говорил так, будто запыхался бежать. Я усмехнулась. Ничего себе, призрак тоже может устать? Мне было все равно на то, что со мной будет. Гнев переполнял меня, просачиваясь через поры кожи. Оказавшись среди дачников, я развернулась к подавленному Богдану, прижимающему указательный палец к губам, и истерично заявила:
— О! Я предельно спокойна! — в моем голосе звенел металл.
Дачники с подозрением начали оборачиваться и перешептываться:
— Молодая такая, а уже на наркотики подсела.
— Жаль девчонку, одета хорошо…
— Бедные родственники…
— Может, помочь ей?
— Пусть идет… Лучше не связываться, еще нападет.
Я разразилась диким смехом и побежала через дорогу. Пушистый лес стал по-летнему зеленым, но в такую погоду выглядел жутко и мрачно. В здравом уме сюда никто не пошел бы. Но я не могла мыслить разумно. Увидев тропинку, размякшую от влажности, я бросилась по ней в лес. Мои ноги в забрызганных грязью сандалиях скользили по мокрой земле. Платье тяжелой джинсовой тряпкой повисло на мне, оттягивая плечи. Не сбавляя темпа, я бежала вперед, размазывая по лицу горькие слезы.
Передо мной периодически возникал Богдан, останавливая, пытаясь что-то сказать. Он появлялся раз за разом, но я бежала прямо на него. Теплым потоком он таял в воздухе и появлялся в другом месте.
— Ты мертв, да? — закричала я, когда он снова возник метрах в десяти передо мной.
— Я все объясню, моя девочка…
— Не зови меня так!
Он медленно приближался. Его голос звучал очень нежно и мягко:
— Позволь мне все рассказать. Прошу, выслушай…
Я побежала на него и с силой толкнула в грудь. Он растворился, как туман, а я, запнувшись о корягу от дерева, пересекающую дорожку, рухнула на колени, опираясь ладонями в мокрую жижу.
— К черту все! — выкрикнув, я расплакалась.
Богдан подошел совсем близко и сел на колени. Так мы и сидели друг напротив друга, на мокрой земле. Шквальный ветер теребил волосы, отбрасывал их в разные стороны. Дождь лил, не переставая. Богдан приблизил ко мне свое лицо и прошептал:
— Прости меня, малыш… Я так виноват, — если бы я могла его чувствовать, то ощутила бы, как его лоб прильнул к моему лбу, а нос задевает кончик моего носа. Он смотрел на мои губы и шептал под шум дождя: