— Ты вчера так быстро исчезла из нашего сна. Ай-ай-ай, — Илья неодобрительно покачал головой.
От его темно-синего трикотажного свитера исходит древесный аромат. Загоревшая кожа, точеные губы, аккуратный нос и соблазнительный темные глаза, заставляли меня забыть, кто я. Хотелось одного — уткнуться носом в его шею, встать на цыпочки и дотянуться до мягких губ, а потом целовать, целовать. Во мне снова подняла голову боль от понимания несбыточности желаний.
Вдруг откуда-то справа раздались чертыхания, мат и падение чего-то тяжелого на землю.
— Демон! Демон пришел! Мамочка.
Мы с Ильей синхронно повернулись в сторону густых елей. Стас Щербаков, сидя на земле, перебирал руками и ногами, отползая назад, как многоножка. Его лицо исказилось от страха. В глазах и приоткрытом, нервно подрагивающем, рте таился ужас.
— О чем ты говоришь? — не понимая, что происходит, я посмотрела на Илью, но того рядом не оказалось.
Илья стоял возле нелепо перемещающегося к кустам Щербакова. Он сел на корточки и что-то прошептал на ухо Стасу. Тот стал мертвенно бледным.
Спустя мгновение Щербаков неловко, впопыхах, поднялся на ноги и поспешил убраться из дендрария. Я поискала глазами Илью, но его нигде не было. Тогда я сорвалась с места и побежала за Щербаковым.
— Стас! — крикнула я, догоняя.
— Сгинь, нечистая! — орал ошалевший парень, выставляя передо мной крестик.
— Ты с ума сошел? — я схватила его за руку, но Стас вырвал ее из плена, больно задев костяшками пальцев мой локоть.
Отбежав от меня на несколько метров, он крикнул:
— Это он всех убил! ОН! А ты просто чокнутая, если с ним водишься!
Стас развернулся и бросился к выходу.
Будто каменная статуя, я стояла и смотрела вслед пропавшему из поля зрения Щербакову. Мои мысли вихрем закружились в голове. Как Стас мог увидеть Илью? Неужели Илья может быть причастен к тем смертям, о которых едва ли не каждый день говорят в новостях?
В глубоких раздумьях я побрела к беседке. Маша приподняла голову, когда я вошла, и вяло спросила, что за шум, и, не дожидаясь ответа, снова впала в сон.
Минут через пятнадцать мы загрузились в автобус, который повез нас назад к школе. По пути к дому, я то и дело прокручивала слова Щербакова. Я должна выяснить, почему Стас видел Илью и почему назвал его убийцей.
Зайдя в свой подъезд, поднялась по ступенькам на второй этаж, и вскрикнула, столкнувшись в дверях с мамой и Славкой.
— Женечек, я повезла Славку к бабушке, потом поеду в офис. У нас аудиторская проверка. Буду поздно, не теряй. Еда в холодильнике, — мама чмокнула меня в щеку. — Кстати, для тебя кто-то оставил прекрасный букет у порога. Поставила его в вазу на твоем письменном столе.
— Вообще-то это не Женькин стол. Я тоже им пользуюсь! — вскинулся Славка, обидчиво выпятив нижнюю губу.
Мама шикнула на Славку, подхватывая рюкзак с ноутбуком и пакет, набитый документами, с завязанными ручками.
— Там еще письмо есть, — многозначительно посмотрел на меня Славка, сверкнув глазами. — Знал, что у тебя появился любовник!
— Слава! — хором возмутились мы с мамой.
— Что ты мелешь? — прищурилась я, подпихнув его локтем.
— Все, дорогая, не скучай, — мама открыла дверь, выходя на лестничную площадку.
Вильнув мимо меня, Славка изогнулся, наподобие ленивца, и, изобразив саму невинность, приблизил ко мне лицо и протянул:
— Любо-о-о-вни-и-и-к.
И с хохотом моментально скрылся, хлопнув дверью.
Я фыркнула и закрыла замки.
Глава 28
Письмо! Цветы! Я поспешила в комнату. На столе, рядом с приоткрытым окном, стояла прозрачная ваза с хризантемами белого, бледно-розового и ярко-желтого цветов. Какие же они прекрасные! Я вдохнула едва уловимый аромат. Без обертки, перевязанные джутовой веревкой, цветы придавали столько уюта нашей комнате, в особенности, уголку со столом, окном и книжным шкафом, что мне нестерпимо захотелось взять альбом, карандаш и отразить на бумаге.
И тут между веточек хризантем заметила край крафтового конверта. Боже мой! Осторожно, стараясь не задеть цветы и листья, я потянула за уголок. По центру конверта располагалась надпись «Для Жени». Охваченная приятным теплом, растекающимся по всему телу, я осторожно вскрыла конверт канцелярским ножом и вынула небольшой листок бумаги.