Вернувшись, мы отправились в лабораторию. Там Рили, человек инспектора, уже нетерпеливо дожидался Кеннеди.
– И как, повезло? – спросил Кеннеди.
– У меня есть список покупателей револьверов этой разновидности, – ответил тот. – Мы обошли все оружейные магазины города, которые закупают их на фабрике, и я смог бы в течение суток достать почти любой из этих револьверов, конечно, при условии, что они не спрятаны и не уничтожены.
– Почти любой из них – этого мало, – заметил Кеннеди. – Нужны все, если только…
– То имя в списке, – хрипло шепнул Рили.
– О, тогда все в порядке, – весело ответил Кеннеди. – Рили, вы просто чудесно работаете. Я хочу, чтобы вы сделали еще одно. Мне нужен образец бумаг из столов каждого из этих людей.
Он протянул полицейскому свой «список подозреваемых». В нем были перечислены все, хоть как-нибудь связанные с делом.
Рили неуверенно изучил его и задумчиво почесал подбородок.
– Мистер Кеннеди, это уже сложнее. Сэр, видите ли, для этого потребуется попасть во множество самых разных домов и квартир. И вы не хотите сделать это открыто, не так ли, сэр? Конечно, нет. Но как же тогда мы сможем проникнуть туда?
– Рили, вы выглядите вполне приятным молодым человеком, – сказал Кеннеди. – Думаю, при необходимости вы смогли бы понравиться горничной. Или найти подходящего патрульного, если только он еще не вхож на кухню. Для того, чтобы получить образцы бумаги, есть дюжины методов.
– О, я как раз такой сердцеед, сэр, – ухмыльнулся Рили. – Когда нужно проделать что-то в этом духе, я просто мастак зубы заговаривать. Будьте уверены – утром у меня уже будет несколько образцов.
– С утра первым делом принесите их мне, даже если у вас будет всего несколько листов, – велел Кеннеди, и Рили удалился, поправляя галстук и начищая рукавом шляпу.
– А сейчас, Уолтер, также извини меня, – сказал Кеннеди. – Мне нужно еще многое сделать, и я появлюсь в нашей квартире очень поздно… или очень рано, если дело затянется до утра. Но я чувствую, что держу эту тайну мертвой хваткой. Если завтра я вовремя получу эти бумаги от Рили, то приглашу тебя и еще несколько человек на грандиозное вечернее представление. Не забывай. Не планируй ничего на вечер. Это будет крупная история.
Когда в начале следующего вечера я вернулся, лаборатория Кеннеди была ярко освещена. Гости прибывали один за одним. Очевидно, что им не особо хотелось наносить этот визит, но поскольку приглашения на него они получили от самого коронера, им ничего не оставалось, кроме как прийти. Профессор вежливо принял каждого из них и рассадил их по местам, словно группу студентов. Инспектор и коронер сели позади. Миссис Паркер, мистер Дауни, мистер Брюс, я и мисс ла Неж сели в вышеприведенном порядке на узкие и неудобные стулья, обычно использовавшиеся студентами на лекциях.
Наконец, Кеннеди был готов начать. Он устроился за длинным столом, которым он обычно пользовался для демонстраций перед классом.
– Леди и джентльмены, я cобираюсь сделать нечто необычное, – начал он. – Но, как вы знаете, эта ужасная тайна совершенно сбила с толку полицию и коронера, так что они попросили меня попытаться прояснить в нем хоть что-нибудь. Начну с того, что я должен отметить: раскрытие преступления вроде этого ничем не отличается от поиска научной истины. Узнать секреты людей – это почти то же, что узнать секреты природы. Все это своего рода детективная работа. Методы распутывания преступлений подобны, вернее, должны быть подобны методам, которые используются для выяснения научной истины. Косвенные улики должны быть рассортированы, а затем нужно найти мотив. Я собрал факты. Но было бы неправильно забывать о мотивах и удовлетворяться простыми фактами. Так никого не убедить и не осудить. Другими словами, косвенные улики должны привести к подозрению, а подозрение должно быть подтверждено фактами. Я надеюсь, что каждый из вас сможет внести вклад в установление истины об этом печальном происшествии.
Даже когда Кеннеди перестал говорить, напряжение не уменьшилось. А профессор тем временем начал устанавливать на конце стола маленькую мишень. Казалось, что мы сидим на пороховой бочке, которая в любой момент может взорваться. По крайней мере, я чувствовал напряжение до того сильно, что лишь после того, как Кеннеди снова заговорил, я смог заметить, что мишень покрыта толстым слоем какого-то вещества вроде замазки.
Сжав в руке пистолет тридцать второго калибра и прицелившись в мишень, Кеннеди поднял со стола большой кусок грубой ткани и поместил ее над дулом пистолета. Затем он выстрелил. Пуля пролетела сквозь ткань и попала в цель. Профессор вытащил ее при помощи перочинного ножа.