Что же думать? Только одно. Я часто задавался вопросом, почему это не было сделано раньше. Фактически, я ждал – когда же это произойдет. Существует изобретение, позволяющее почти безнаказанно убить человека среди бела дня в любом месте, где хватает шума, достаточного, чтобы скрыть небольшой щелчок и свист пули в воздухе.
Я имею в виду небольшое устройство, изобретенное в Хартфорде. Я надеваю его на дуло пистолета тридцать второго калибра – того, которым я пользовался до сих пор. Теперь, мистер Джеймсон, вы сядете за пишущую машинку и напечатаете что-нибудь достаточно длинное – лишь бы клавиши щелкали. Инспектор изобразит шум от биржевого телеграфного аппарата. Итак, мы готовы. Я накрыл пистолет тканью. Я бросаю вызов всем в этой комнате: можете ли вы назвать точный момент, когда именно я выстрелил? Я мог бы застрелить любого из вас, и непосвященный в тайну посторонний человек никогда бы не подумал на меня. В какой-то степени я воспроизвел условия, в которых раздался тот выстрел.
Убедившись в особенностях этого дела, я тут же отправил в Хартфорд человека, который был должен встретиться с тем изобретателем. Он получил от него список всех нью-йоркских дилеров, закупивших эти устройства. Также этот человек проследил каждую продажу у этих дилеров. Он еще не нашел оружие, но сейчас он получил ордер на обыск во всевозможных местах, где подозреваемый мог спрятать оружие. Одно из причастных к этому делу лиц недавно приобрело глушитель для револьвера тридцать второго калибра, и я предполагаю, что во время убийства Керра Паркера у него было и оружие, и глушитель.
Кеннеди триумфально завершил свою речь, его голос стал высоким, а глаза сверкали. Но, судя по всему, ни у кого из присутствующих сердце не дрожало. У кого-то из них был удивительный запас самообладания. У меня даже промелькнула мысль, что на этот раз Кеннеди мог ошибиться.
– Я ожидал подобной кульминации, вернее, ее отсутствия, – спустя мгновение продолжил он. – Я к этому готов.
Он коснулся звонка, и дверь в соседнюю комнату раскрылась. К нам вошел один из студентов Кеннеди.
– Уайтинг, у вас есть запись?
– Да, профессор.
– Я могу сказать, что все ваши стулья снабжены проводкой таким образом, чтобы передавать вспышки любых внезапных и неожиданных эмоций на специальный индикатор в соседней комнате. Хотя эмоции и можно скрыть от глаз, даже таких, как мои, но, тем не менее, они выражаются в увеличении физического давления на подлокотники кресел. Я часто провожу этот тест со студентами на занятиях по психологии. Леди и джентльмены, вам нет нужды снимать руки с подлокотников – тест уже окончен. Уайтинг, что он показал?
Студент зачитал записи, сделанные им в соседней комнате. Во время демонстрации пулевых отверстий на накидке миссис Паркер испытывала сильные эмоции, как и мистер Брюс. Показания индикаторов у остальных из нас не выдавали ничего необычного. Отметки мисс ла Неж показали всплеск эмоций во время отслеживания записки к Паркеру; мистер Брюс волновался почти так же сильно; миссис Паркер и Дауни – незначительно. Все записи выражались в кривых линиях на графике, нарисованном обычной ручкой. Студент просто отмечал на нем, что происходило в комнате в то или иное время.
– При упоминании бесшумного оружия, – отметил Кеннеди, склонившись над записями, в то время как студент на что-то ему указывал, а мы подались вперед, чтобы уловить его слова, – кривые мисс ла Неж, миссис Паркер и мистера Дауни отклонились от нормы, но в пределах естественного. Все они будто впервые о чем-то узнали, так что чувствовали любопытство, но не страх. А кривая мистера Брюса показала высокое волнение и…
Я услышал металлический щелчок и резко оглянулся. Это был инспектор Барни О`Коннор – он шагнул вперед и вынул наручники.
– Джеймс Брюс, вы арестованы, – объявил он.
В моей голове, да и, думаю, не только в моей, промелькнула мысль о совсем другом стуле, также подсоединенном к электрическим проводам.
III. Бактериологический детектив
Кеннеди увлекся написанием лекции о химическом составе бактериальных токсинов и антитоксинов. Для меня эта тема была так же далека, как Камчатка, но для Кеннеди она была так же близка, как Бродвей или Сорок вторая улица.
– И впрямь, чем больше думаешь о том, какие возможности упускают современные преступники, тем удивительнее это выглядит, – заметил он, отложив авторучку. – Почему они прибегают к пистолетам, хлороформу и синильной кислоте, когда вокруг столько всевозможных методов?
– Старина, бросьте, – беспомощно ответил я. – К счастью, им недостает воображения. Надеюсь, они не воспользуются вашей подсказкой. Во что превратится моя работа, если они примутся за все это? Как тогда написать по-настоящему драматичную статью для «Стар»? «Пунктирная линия указывает на маршрут фатального микроба. Крестом отмечено место, в котором его атаковал антитоксин». Ха-ха! Крейг, желтая пресса из этого ничего не выжмет.