– Предоставьте его мне, сэр. Петерсен, отнесите адмирала вниз.
Бодрый, уверенный голос Николлса, голос человека, очутившегося в своей стихии, успокоил Вэллери, помог вернуться к действительности, к её насущным проблемам, как не помогло бы ничто другое. До его сознания дошел четкий, размеренный голос Кэррин-гтона, который сообщал курс и скорость, отдавал распоряжения. «Вайтуру» он увидел по левой скуле. Медленно, но верно танкер перемещался в сторону кормы крейсера. Даже на таком расстоянии ощущалась адская жара. Каково же тем, кто стоит на мостике судна, помилуй их, Боже!
– На курсе, первый офицер! – произнес он. – Стрелять самостоятельно.
– На курсе, стрелять самостоятельно, – эхом отозвался Кэррингтон, словно находясь на учебных стрельбах на полигоне в Соленте.
– Есть стрелять самостоятельно, – отозвался Тэрнер. Повесив трубку, он обернулся к Ральстону. – Действуйте, – проговорил он тихо.
Ответа не последовало. Сгорбившаяся фигура, точно изваяние застывшая на сиденье наводчика, не подавала никаких признаков жизни.
– Тридцать секунд до залпа, – резко произнес Тэрнер. – Все готово?
– Так точно. – Фигура шевельнулась. – Все готово, сэр. – Резко повернувшись, Ральстон воскликнул в порыве отчаяния: – Бога ради, сэр! Неужели нельзя найти никого другого?!
– Двадцать секунд до залпа! – прошипел Тэрнер. – Хочешь, чтобы на твоей совести была гибель тысячи человек, трусливая твоя душа? Попробуй только промахнуться!..
Ральстон медленно отвернулся. На какое-то мгновение лицо его осветилось адским заревом горящего танкера, и Тэрнер с ужасом увидел, что лицо юноши залито слезами. Потом заметил, что он шевелит губами.
– Не беспокойтесь, сэр. Я не промахнусь. – Голос его прозвучал безжизненно, с непонятной горечью.
Охваченный скорее недоумением, чем гневом, Тэрнер увидел, как торпедист вытер глаза рукавом, как правая рука его схватила спусковую рукоятку первой трубы. Тэрнеру отчего-то пришла вдруг на память знаменитая строка из Чосера: «Копье вонзилось в плоть и, задрожав, застыло…» В движении руки Ральстона была та же щемящая душу решимость, та же роковая бесповоротность, Внезапно – настолько внезапно, что Тэрнер невольно вздрогнул, – рука торпедиста конвульсивно отдернулась назад. Послышался щелчок курка машинного крана, глухой рев в пусковой камере, шипенье сжатого воздуха, и торпеда вылетела вон. На какую-то долю секунды её зловещее гладкое тело сверкнуло в свете зарева и тяжело плюхнулось в воду. Не успела вылететь эта торпеда, как аппарат снова вздрогнул, и вслед за первой помчалась вторая смертоносная сигара.
Пять, десять секунд Тэрнер точно зачарованный смотрел широко раскрытыми глазами на две струи пузырьков, которые мчались стрелой и исчезали вдали. «В зарядном отделении каждой из этих зловещих сигар – полторы тысячи фунтов аматола… – мелькнуло в голове у Тэрнера. – Спаси, Господи, несчастных, оставшихся на «Вайтуре»!
В динамике, установленном на шкафуте, щелкнуло.
– Внимание! Внимание! Всем немедленно в укрытие. Всем немедленно в укрытие.
Очнувшись, Тэрнер оторвал взгляд от поверхности моря. Он поднял глаза и увидел, что Ральстон все ещё сидит, сгорбившись на своем сиденье.
– Слезай оттуда, болван! – закричал он. – Хочешь, чтоб при взрыве танкера тебя изрешетило? Слышишь?
Молчание. Ни слова, ни движения, один лишь рев пламени.
– Ральстон!
– Со мной все в порядке, сэр. – Голос Ральстона прозвучал глухо; он даже головы не повернул.
Тэрнер с руганью вскочил на торпедный аппарат и, стащив Ральстона с сиденья, поволок его в укрытие. Ральстон не сопротивлялся: казалось, он был охвачен глубокой апатией, совершеннейшим безразличием, когда человеку все становится трын-трава.
Обе торпеды попали в цель. Конец был скор и удивительно неэффектен… Люди, находившиеся в укрытиях, напряженно прислушивались, ожидая взрыва. Но взрыва не последовало.
Устав бороться, «Вайтура» переломилась пополам и медленно, устало накренившись, исчезла в пучине.
Спустя три минуты, открыв дверь командирской рубки, Тэрнер втолкнул Ральстона.
– Вот он, сэр, – произнес он мрачно. – Не угодно ли взглянуть на этого ослушника?
– Именно это я и хочу сделать! – Вэллери, положив вахтенный журнал, холодно оглядел торпедиста с головы до ног.
– Отлично сработано, Ральстон, но это не оправдывает вашего поведения. Прошу извинить, старпом, – произнес он. Повернувшись к Карпентеру, Вэллери взял у него текст шифровки. – По-моему, текст составлен удачно. Придется по душе светлейшим лордам адмиралтейства, – прибавил он с горечью. – Суда, которые не удалось пустить ко дну немцам, мы топим сами… Не забудьте связаться утром с «Гаттерасом» и запросить фамилию капитана «Вайтуры».
– Он мертв… Можете теперь не беспокоиться… – произнес с мукой Ральстон и тут же отшатнулся: Тэрнер ударил его ладонью по лицу. Тяжело дыша, старший офицер смотрел на него потемневшими от гнева глазами.
– Ах ты, наглец! – проговорил он едва слышно. – Все-таки вывел меня из терпения.
Ральстон медленно поднял руку, потер вспухшую от удара щеку.
– Вы меня неверно поняли, сэр! – В голосе его не было и следа обиды. Юноша говорил так тихо, что офицерам пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова. – Вы хотите узнать фамилию капитана «Вайтуры»? Я могу сказать: Ральстон. Майкл Ральстон. Это был мой отец.
Глава 12
СУББОТА
Всему бывает конец, на смену ночи приходит рассвет. Даже если ночь бесконечно долга, он все-таки наступает. Наступил рассвет и для конвоя Эф-Ар-77. Серый, мрачный, столь же безнадежный, сколь долгой была ночь.