Халид стоял над ним, его собственное дыхание было ровным. Он смотрел на человека, который был ему отцом, учителем, богом... и палачом.
— Нет, — тихо сказал он. — Смерть — это слишком легко для тебя. Ты будешь жить. Будешь жить с тем, что все, что ты создал, рухнуло. Что тебя предали те, кому ты служил. Что тебя победил тот, кого ты считал ничтожеством. Ты будешь жить с этим знанием. Это — твоя тюрьма. И это — мое прощение.
Он повернулся спиной к поверженному Учителю. Этот жест был страшнее любого удара. Он был абсолютным отрицанием. Отрицанием его власти, его значимости, самого его существования.
В этот момент раздался сухой, щелкающий звук. Халид резко обернулся.
Агент «Меридиана» опускал свой арбалет. В горле Рашида торчала короткая, черная болт. Старик широко открыл глаза, в них застыло не столько удивление, сколько... досада. Затем он беззвучно осел на пол.
— Он был слишком опасен, чтобы оставлять в живых, — безразличным тоном констатировал агент. — Даже побежденным. Наша часть сделки выполнена.
Халид смотрел на тело Учителя. Он не чувствовал триумфа. Не чувствовал облегчения. Лишь огромную, всепоглощающую пустоту. Месть свершилась. Но она не принесла ему ничего. Кроме этой пустоты.
Лейла подошла к нему.
— Все кончено, Халид.
— Нет, — он перевел взгляд на агента «Меридиана». — Не все.
Агент медленно кивнул, как будто читая его мысли.
— Действительно. Остался последний пункт. Передача активов «Скрытого Миража». И... ваш статус.
Халид посмотрел на Лейлу, потом на агента. Он видел их лица. Хищников, почуявших новую добычу. Они объединились против общего врага. А теперь враг был повержен. И они снова стали врагами.
Он стоял между ними. С окровавленным клинком в руке. Наедине с двумя самыми опасными организациями в мире. И он понимал, что его война еще не закончена. Она только что перешла в свою заключительную, самую опасную фазу.
Он глубоко вздохнул, запах гари и крови заполнил его легкие. Он поднял голову. Его голос прозвучал тихо, но четко в звенящей тишине склада.
— Что ж, — сказал он. — Тогда давайте закончим и это.
Тишина в доках после выстрела арбалета была оглушительной. Она висла в воздухе, густая и тяжелая, как свинец, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих где-то углей да прерывистым дыханием Халида. Он стоял, все еще сжимая рукоять клинка, и смотрел на двух оставшихся хищников. Лейла — его союзница, чьи мотивы всегда были отравлены ядом ее собственной мести. И агент «Меридиана» — безликое воплощение системы, которая породила и его, и Рашида, и все это немыслимое насилие.
Тело Учителя лежало между ними, темное пятно крови медленно растекалось по саже и пеплу. Символично. Он всегда был мостом, связующим звеном. И теперь его смерть обозначила пропасть, через которой предстояло столкнуться бывшим союзникам.
— Ваш статус, — повторил агент «Меридиана», его голос был столь же безразличен, как если бы он обсуждал погоду. — Смерть Рашида решает одну проблему, но создает другую. Вы, Халид, и вы, Лейла, обладаете слишком большими знаниями. Знаниями, которые угрожают нашей... стабильности.
Лейла медленно повернулась к нему, ее клинок все еще был наготове.
— Так вот какова настоящая цена нашей сделки? Наше молчание в обмен на жизнь?
— Жизнь — это валюта, который быстро девальвируется, — парировал агент. — Нам нужны гарантии. Более веские.
Халид наблюдал за этим словесным поединком, его разум, еще секунду назад погруженный в пустоту после свершившейся мести, снова начал работать с холодной, безжалостной скоростью. Он видел их обоих насквозь. Лейла хотела власти, наследия Рашида, места у нового руля. «Меридиан» хотел тотального контроля, уничтожения любых неудобных свидетелей. И он, Халид, был неудобным свидетелем для них обоих.
Он был связующим звеном. И самым слабым звеном.
— Гарантии, — тихо произнес Халид, привлекая к себе их внимание. Он опустил свой клинок, вложил его в ножны. Жест был красноречивым. Он выходил из боя. — Я могу дать вам гарантии.
И Лейла, и агент уставились на него. В гладах первой читалось недоумение, во взгляде второго — холодное любопытство.
— Я ухожу, — сказал Халид. Просто. Четко. — Я не претендую на архивы «Миража». Не претендую на его ресурсы. Я не хочу места за вашим столом, Лейла. И я не хочу быть очередным агентом в вашей системе, — он посмотрел на человека из «Меридиана». — Я ухожу. Из Лондона. Из этой войны.
Лейла ахнула.
— Ты не можешь просто... уйти! После всего, что мы сделали!
— Почему нет? — он посмотрел на нее, и в его взгляде не было ни злобы, ни сожаления. Лишь усталая решимость. — Моя война закончена. Он мертв. Десятый отомщен. Все, чего я хотел, я достиг. Что мне делать дальше? Стать твоим новым Учителем? Или его? — он кивнул на агента. — Стать тем, против кого я всю жизнь сражался?