Он повернулся к Касиму спиной, демонстрируя абсолютное пренебрежение. Затем его взгляд снова упал на Тринадцатого, который все еще стоял на краю, не в силах пошевелиться.
- А ты, - сказал Незнакомец, - пойдешь со мной. Твоя охота окончена. Вернее, она только начинается. Но ты охотишься не на того зверя и не с теми клыками.
Снизу, из особняка, действительно послышались встревоженные голоса. Кто-то уже слышал шум борьбы.
Касим, сжимая здоровой рукой поврежденную, с ненавистью посмотрел на них обоих, развернулся и, сгорбившись от боли, заковылял к люку, ведущему внутрь здания.
Тринадцатый остался на крыше наедине с тем, кто только что с легкостью обратил в бегство лучшего бойца Сафара. Он смотрел на незнакомца, и впервые за долгое время в его душе, помимо ненависти, зародилось другое чувство.
Жгучее, неутолимое любопытство.
Прежде чем Тринадцатый успел что-либо сказать или сделать, Незнакомец оказался рядом с ним. Он не прошел расстояние между ними - он будто растворился в одном месте и материализовался в другом, его движение было столь плавным и бесшумным, что нарушало все привычные законы физики. В его присутствии был невыносимый, подавляющий покой, как в глазу бури.
- Теперь у нас мало времени, - произнес он, и его голос, все такой же тихий, обладал теперь железной повелительностью. - Они поднимут тревогу. Иди.
Он не схватил Тринадцатого за руку, не толкнул его. Он просто повернулся и пошел к краю крыши, противоположному тому, откуда они пришли. Тринадцатый, все еще находясь под гипнозом случившегося, последовал за ним, как загипнотизированный.
Они подошли к самому краю. Внизу, в трех метрах под ними, виднелась узкая, не более полутора футов шириной, каменная карниз, окаймлявшая стену особняка. Падать с нее - верная смерть.
- Первый урок начинается сейчас, - сказал Незнакомец, не оборачиваясь. - Следуй за мной. Повторяй каждое мое движение. Дыши в ритм моего дыхания. Думай о том, о чем думаю я. О пустоте.
С этими словами он шагнул в пустоту.
Тринадцатый замер, ожидая падения. Но его не последовало. Незнакомец не упал. Он приземлился на узкий карниз. Не как человек, а как падающий лист - абсолютно бесшумно, без малейшего колебания корпуса. Его ступни встали на выступ с такой точностью, будто они были частью камня. Он не держался за стену. Его руки оставались свободно опущенными вдоль тела. Он просто стоял там, где стоять было невозможно.
Затем он двинулся. Не боком, не прижимаясь к стене, как это делал бы любой нормальный человек, а прямо, как если бы шел по широкому проспекту. Его шаги были скользящими, плавными, и с каждым шагом его тело微 (слегка) смещалось, сохраняя идеальный баланс. Он не шел - он тек по карнизу, словно вода.
«Это безумие», - пронеслось в голове у Тринадцатого. «Он убьет себя. И убьет меня».
Снизу доносились все более громкие крики. Послышался лязг оружия. Топот тяжелых сапог по мраморным полам внутри особняка. Их искали.
У него не было выбора. Остаться - означало быть схваченным и разделить участь Десятого. Следовать за этим безумцем - возможно, тоже умереть, но... но он только что видел, на что способен этот человек. В его душе боролись животный страх и то самое жгучее любопытство. Любопытство пересилило.
Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в ногах. Он вспомнил слова Незнакомца. «Дыши в ритм моего дыхания». Он сосредоточился на спине человека перед ним, пытаясь уловить ритм. «Думай о пустоте». Он попытался выбросить из головы все - и страх, и ярость, и образ Десятого. Осталось лишь холодное, безэмоциональное наблюдение.
Он шагнул.
Удар ступней о камень отозвался во всем теле. Карниз казался еще уже, чем сверху. Ветер, которого он не чувствовал на крыше, теперь пытался сорвать его вниз. Его тело напряглось, инстинктивно пытаясь прижаться к стене, найти точку опоры.
- Не борись со страхом, - донесся до него спокойный голос Незнакомца, который уже был в десяти футах впереди. - Прими его. Сделай его частью себя. Страх обостряет чувства. Используй его.
Тринадцатый заставил себя выпрямиться. Он представил, что его ноги - это корни, врастающие в камень. Он сделал следующий шаг. Затем еще один. Его движения были неуклюжими, робкими по сравнению с плавной походкой Учителя. Каждый шаг давался с огромным трудом. Каждый мускул кричал от напряжения. Но он двигался.
Они обогнули угол здания. Особняк Сафара остался позади. Впереди простирались крыши Альхамира, похожие на застывшие каменные волны. Незнакомец, не замедляя шага, подошел к узкому промежутку, метров пять шириной, отделявшему этот дом от следующего. Без разбега, с той же неспешной, уверенной походкой, он шагнул в пустоту.