Тринадцатый застыл на краю, наблюдая, как фигура Учителя перелетает через провал, его плащ развевался, как крылья ночной птицы. Он приземлился на противоположной стороне, не оглядываясь, и продолжил путь.
«Я не смогу», - подумал Тринадцатый с отчаянием. Пять метров. Для него, привыкший к прыжкам по крышам Мираса, это было возможно, но не с такого узкого карниза, не с такой высоты, не после только что пережитого шока.
- Твой разум говорит тебе, что ты не сможешь, - сказал Незнакомец, остановившись на той стороне. Его голос, казалось, звучал прямо у него в голове, заглушая отдаленные крики погони. - Но твое тело знает, что может. Доверься телу. Доверься пустоте. Прыгай.
Тринадцатый закрыл глаза. Он снова попытался выбросить все мысли. Он не думал о падении. Он не думал о смерти. Он думал только о движении. О цели. О том, чтобы оказаться на той стороне.
Он оттолкнулся.
Полет длился вечность и мгновение одновременно. Воздух свистел в ушах. Внизу проплывали крошечные огоньки фонарей и фигурки людей. Затем - удар. Жесткий, но контролируемый. Он приземлился, сгруппировавшись, и покатился по грубой черепице, гася инерцию. Он лежал, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Над ним склонилась тень. Незнакомец смотрел на него. В свете луны Тринадцатый впервые разглядел нижнюю часть его лица - твердый, решительный подбородок, тонкие губы, тронутые легкой улыбкой.
- Неидеально, - произнес Учитель. - Но искра есть. Теперь бежим.
Они побежали. И бег их был не похож ни на что, что Тринадцатый знал прежде. Незнакомец не бежал - он скользил по крышам, его ступни лишь касались поверхности, не производя ни звука. Он выбирал путь не самый короткий, а самый незаметный, используя каждый выступ, каждую тень, каждый изгиб архитектуры. Он двигался так, будто знал этот город наизусть, будто сам был его частью.
Тринадцатый изо всех сил старался повторять, копировать, догонять. Он спотыкался, он шумел, он тяжело дышал. Но он не отставал. Адреналин, смешанный с невероятным восторгом от того, что он еще жив и что он видит нечто совершенно новое, придавал ему силы.
Вскоре крики погони остались далеко позади, растворившись в ночном гуле Балгура. Они спустились с крыш в какой-то темный, безлюдный переулок на самой границе Мираса, где даже воздух пах иначе - не специями и богатством, а нищетой и отчаянием.
Незнакомец остановился, прислонившись к стене. Он был столь же спокоен и невозмутим, как и в начале их бегства. На нем не было ни капли пота, его дыхание было ровным.
Тринадцатый, напротив, стоял, опершись руками о колени, и жадно глотал воздух. Его тело дрожало от перенапряжения и остатков страха. Но в его глазах, когда он поднял их на Учителя, горел новый огонь. Это был не огонь ярости. Это был огонь откровения.
Он только что столкнулся с чем-то, что перевернуло его представление о мире. Он думал, что сила - это скорость, хитрость, умение владеть ножом. Он думал, что месть - это единственный способ существования. Но этот человек показал ему иную реальность. Реальность, где сила рождалась из абсолютного контроля. Где движение было сродни магии. Где один человек мог обратить в бегство лучшую охрану, не пролив ни капли крови.
- Кто ты? - выдохнул Тринадцатый, и его голос был хриплым от усталости и эмоций. - Что... что это было?
Незнакомец смотрел на него, и его скрытый взгляд, казалось, проникал в самую душу.
- Это был провал, - ответил он безжалостно. - Твоя месть провалилась. Ты был слеп, глух и беспомощен. Ты был на волосок от смерти. И все потому, что ты пытался сражаться с тигром, вооружившись заостренной палкой.
Он сделал шаг вперед.
- Я предлагаю тебе не палку. Я предлагаю тебе стать тигром. Ты хочешь мести? Хорошо. Но твоя месть будет не яростным, слепым ударом. Она будет тихой, неотвратимой и абсолютной. Она придет тогда, когда ты захочешь, а не когда тебя поймают на крыше, как щенка. Ты хочешь убить Сафара? Я научу тебя, как сделать так, чтобы он даже не узнал, откуда пришел удар. Чтобы он умер в собственной постели, окруженный стражей, и никто не понял, что случилось.
Его слова висели в воздухе, сладкие и опасные. Они попадали в самое сердце его боли, его ненависти, его желания. Но теперь они предлагали не просто смерть врага. Они предлагали могущество.
- Почему? - снова задал он свой старый вопрос, но на этот раз с новой интонацией - не с недоверием, а с жаждой понимания. - Почему ты помогаешь мне?
- Потому что я вижу в тебя потенциал, - ответил Учитель. - Я вижу кремень. Грубый, необработанный, но настоящий. Искру, которую можно раздуть в пламя. Мир, в котором мы живем, болен, мальчик. Он прогнил насквозь. Такие люди, как Сафар, - лишь симптомы болезни. Мы - «Скрытый Мираж» - не банда убийц. Мы хирурги. Мы находим раковые опухоли этого мира и вырезаем их. Чисто. Без шума. Без следа. Мы восстанавливаем равновесие. И для этой работы нужны не просто грубые руки. Нужны умы. Нужна воля. Нужны те, кто способен отбросить все личное и служить высшей цели.