Он вышел, оставив Халида одного в холодной, тихой пещере. Тот подошел к каменной лежанке и опустился на нее. Тело его гудело от усталости, разум был измотан до предела. Он взял кувшин, сделал глоток воды. Она была ледяной и невероятно вкусной.
Он сидел в полумраке, прислушиваясь к странным, чуждым звукам подземного города: отдаленному звону металла, шепоту шагов, гулкому эху далекого падения камня. Он был в логове убийц. В месте, где готовили орудия смерти. И он должен был стать одним из них.
Он лег на жесткое ложе, уставившись в потолок, испещренный тем же фосфоресцирующим мхом. Он думал не о мести. Он думал о том, какую цену он согласился заплатить. И впервые за долгое время его мысли были кристально чисты и спокойны. Не потому что он нашел покой. А потому что он принял свою судьбу.
Судьбу Кремня.
Сон, когда он наконец пришел, был без сновидений и тяжел, как каменная плита. Халид провалился в него, как в бездну, и вынырнул оттуда от резкого, пронзительного звука. Это не был звон колокола или крик. Это был высокий, вибрирующий свист, который, казалось, исходил от самого камня, наполняя пещеру и проникая прямо в кости.
Он сел на лежанке, сердце бешено колотясь. В гроте, куда падал свет извне, уже царил тот же призрачный, фосфоресцирующий полумрак, что и вчера. Часа рассвета здесь, под землей, не существовало. Время определялось лишь этим свистом и его собственным изможденным телом.
Дверь в его келью была открыта. На пороге стоял Учитель, столь же свежий и невозмутимый, как и всегда.
- Вставай. Испей. Проснись, - сказал он коротко. - У тебя есть время, пока не стихнет Зов Скалы, чтобы утолить жажду и опорожнить кишечник. Отхожее место в конце коридора, справа.
Халид, все еще одеревеневший от усталости, молча повиновался. Он допил остатки воды из кувшина, вышел в узкий коридор, вырубленный в скале, и нашел указанное место - простую нишу с каменным стульчаком и текущей вниз, в темноту, струей ледяной воды. Все было аскетично, функционально и лишено всякого намека на комфорт.
Когда он вернулся, Учитель жестом велел следовать за собой. Они вышли из пещеры на главный уступ, и Халид впервые увидел «Скрытый Мираж» при «дневном» свете - точнее, при том мерцающем сиянии, что исходило от грибов и лиан. Картина была поразительной.
Десятки, если не сотни людей, одетых в одинаковые серые одежды, двигались по мостам и уступам с выверенной, почти ритуальной точностью. Ни суеты, ни разговоров. Лишь шелест шагов и изредка - приглушенные команды. Они были похожи на муравьев в гигантском подземном муравейнике.
- Распорядок дня един для всех, - пояснил Учитель, ведя его по узкому мосту без перил. Халид старался не смотреть вниз, в черную бездну каньона. - Подъем с Зовом Скалы. Затем - час «Утренней Тишины»: медитация и концентрация. После - физические тренировки до первого приема пищи. Пища - дважды в день. После полудня - тренировка специализаций. Вечером - практика «Внутренней Песни». Отбой с Закатным Зовом.
Они прошли мимо огромного грота, где сотни серых фигур сидели в абсолютной тишине, скрестив ноги и выпрямив спины. Их глаза были закрыты, лица - абсолютно бесстрастны. Это и была «Утренняя Тишина». Воздух здесь был густым от сосредоточенной энергии, и Халиду почудилось, будто он слышит тихий, едва уловимый гул - словно жужжание пчелиного улья, но состоящее не из звуков, а из мыслей.
- Это Зал Безмолвия, - сказал Учитель. - Здесь учатся слушать тишину внутри себя. Без этого никакая «Песня» не будет услышана.
Далее их путь лежал через серию больших пещер, каждая из которых была посвящена своему ремеслу. Учитель не замедлял шага, но его краткие пояснения были подобны ударам кинжала - точными и безжалостными.
Пещера Стальных Лепестков. Здесь, в гуле кузнечных мехов и под ритмичный стук молотков, работали мастера-оружейники. Они были облачены в промасленные кожаные фартуки, а их руки и лица были покрыты ожогами и сажей. Халид увидел, как один из них, мужчина с обритой головой и руками, толщиной с ноги быка, оттачивал лезвие изогнутого кинжала. Но это было не просто оружие. Оно было неестественно тонким, почти гибким, и на его поверхности проступал причудливый узор, похожий на морозные цветы.
- Мастер Клинка, Измаил, - кивнул в его сторону Учитель. - Он кует не просто сталь. Он вплетает в металл «Песню», делая его прочнее булата и острее бритвы. Его клинки могут решить камень и не затупиться.
Пещера Шепчущих Смертей. Следующая пещера была тихой и прохладной. Полки до самого потолка были заставлены склянками, горшочками и ящиками с высушенными растениями, кореньями, частями животных. Несколько человек, больше похожих на алхимиков или ученых, работали с перегонными кубами и ступками. Одна женщина с лицом, скрытым капюшоном, с невероятной точностью наносила крошечную каплю маслянистой жидкости на язык мухи, привязанной к столу. Насекомое дернулось и замерло.