- Я готов, - сказал он.
В его голосе не было юношеского задора. Была лишь тяжелая, как камень, решимость. Он понимал, что это не просто новая миссия. Это был его переход на новый уровень. Из инструмента в самостоятельного игрока. Игра теней, в которую он вступил в Стамбуле, теперь перемещалась в Лондон. И ему предстояло сыграть в ней главную роль.
В течение следующих недель его тренировки изменились. Теперь Мастер Карим учил его не только двигаться бесшумно, но и ходить, сидеть, говорить как европеец. Мастер Ядов, Захира, знакомила его с ядами, распространенными в Европе - мышьяком, белладонной, аконитом. Мастер Келим заставлял его часами изучать карты Лондона, генеалогию британских аристократических семей, политические группировки при дворе.
Халид впитывал все, как губка. Каждую ночь перед сном он вызывал в памяти лицо женщины-агента. Ее образ стал для него символом врага, тем, что придавало ему силы учиться, становиться лучше, острее.
Он не знал, что ждет его в туманном городе на Темзе. Но он знал, что однажды он снова столкнется с «Совой». И на этот раз он будет готов. Он должен был быть готов.
Его последним заданием перед отплытием стала «генеральная репетиция». В течение двадцати четырех часов он должен был прожить день в портовом городе Александрии, играя роль французского торговца, не будучи раскрытым. Он справился. Никто не заподозрил в нем убийцу из пустыни.
В ночь перед отплытием Учитель пришел к нему в келью.
- Завтра ты покидаешь «Скрытый Мираж». Надолго. Возможно, навсегда. Помни, кто ты. Помни, за что ты борешься. Баланс - хрупкая вещь. «Серебряный Меридиан» хочет его разрушить. Мы - сохранить. Ты - наша ставка в этой игре. Не подведи.
Он протянул Халиду небольшой черный камень, отполированный до зеркального блеска.
- Кремень. Напоминание о том, кто ты. И о том, что даже из малой искры может возгореться пламя.
Халид взял камень. Он был холодным и гладким.
- Я не подведу.
На следующее утро он покинул «Скрытый Мираж». Не через Трещину Судного Дня, а через другой, потайной выход, ведущий прямо к уединенной бухте, где его ждало небольшое судно, направлявшееся в Марсель. Оттуда его путь лежал в Лондон.
Он стоял на палубе, глядя на удаляющиеся скалы, скрывавшие его дом, его тюрьму, его кузницу. Впереди был туман, чужая земля и война, невидимая для простых людей. В его кармане лежал черный камень. А в памяти - образ женщины с глазами цвета зимнего неба.
Его одиссея только начиналась.
Глава 7. ЧУЖЕЗЕМЕЦ
Глава 7. ЧУЖЕЗЕМЕЦ
Корабль, пахнущий соленой гнилью и смолой, выплюнул его на берег в районе Роттердейма. Оттуда, под видом голландского торговца кожей, он добрался до Лондона через Гамбург и Гаагу. Путешествие заняло три месяца. Три месяца тряски в кибитках, ночевок в вонючих постоялых дворах и постоянной необходимости играть роль, которая все еще была ему тесна.
Когда он наконец увидел Лондон, первое, что он почувствовал, - это запах. Не песок и жареное мясо, как в Балгуре, не пряности и морскую соль, как в Стамбуле. Воздух здесь был густым, как бульон, сваренный из угольной пыли, человеческих испарений, нечистот и сладковатого дыма тысяч каминов. Он въезжал в город через южные предместья, и его взору открылся лес мачт на Темзе, укутанный в грязно-желтый туман. Дома, кривые и темные, будто давили друг друга, стремясь к небу, которое здесь было низким и серым, словно свинцовая крышка.
Ему было восемнадцать. Взгляд его, всегда острый, теперь скрывался под напускной рассеянностью торговца. Его одежда - добротный, но неброский камзол и плащ из грубой шерсти - делала его одним из тысяч. Только внимательный наблюдатель мог заметить, как его глаза, цвета темного меда, мгновенно фиксировали каждую деталь: тень в переулке, выражение лица прохожего, слишком долгий взгляд. Он был живым сканером, замаскированным под обывателя.
Согласно легенде, он был Якоб ван Дейк, голландец из Амстердама, разоренный войной за Испанское наследство и пытающийся начать новое дело в Лондоне. Его английский был сносен, но с заметным акцентом, что объясняло его немногословность. Брокер обеспечил его деньгами, документами и контактом - адресом в районе Сохо, на Тайгер-стрит, в доме некой миссис Хиггинс.
Дом оказался трехэтажным, с потемневшими от копоти стенами и облупившейся краской. Дверь открыла худая, как щепка, женщина лет пятидесяти с птичьим лицом и цепким взглядом.
- Мистер ван Дейк? - спросила она, оглядывая его с ног до головы. - Ждали вас. Комната на третьем этаже. Завтраки включены, ужины - за отдельную плату. Правила: никаких женщин, никакого шума после десяти, плата вперед за неделю.